Читаем без скачивания Свадьба отменяется. Осада - Вера Чиркова

– А почему он тебя не утащил с собой? – недоверчиво разглядывала степнячку Цилия. – там, во дворце… ты же считаешься принцессой?!

– Когда я совсем маленькой была… – помолчав, нехотя призналась ханшалли, – проезжал через наш сарт маг… гадал всем по руке. Я сама не помню, сёстры рассказывали, вылез из-за подушек малыш… волосы налысо острижены, штаны мальчишечьи… и тоже ручонку протягивает. Маг посмотрел и говорит, а ты будешь красавицей, и путь твой лежит далеко от родного очага, но берегись маленьких мужчин. А когда уезжал, оставил для меня вот этот амулет… велел, чтобы отец отдал, когда мне исполниться двенадцать. Я хорошо это запомнила; всего через месяц, как отец повесил мне на шею подарок мага, впервые заявился Каражай. Я сразу поняла… про кого было то предупреждение.

– Можно взглянуть? – Глаза Милли светились трепетным интересом, и степнячка не посмела отказать.

Нехотя вытащила из-за глухого ворота рубахи висевший на цепочке медальон и показала магине. Однако в руки не дала, да Милли и не нужно это было. Знакомая вязь магических символов и густая зелень трёх изумрудов без слов говорили посвящённому взгляду, что это изделие магистра разума, мощный защитный амулет от любого ментального принуждения.

– Спрячь, – заслышав шаги, шепнула Милли, – это действительно сильная вещица.

– Но я ещё и руками крепко держалась, – мгновенно возвращая амулет на место, призналась Тайлихон, – он на меня два раза смотрел… аж голова кружилась.

– Девушки, Азарил уже жарит рыбу, – донёсся снаружи учтивый голос секретаря, и Цилия со степнячкой невольно прыснули, увидев, как страдальчески вытянулось лицо магини, – а мы бочонок целый нашли… правда, пока пустой, но сейчас нальём морской воды, можно будет сполоснуть перед обедом руки. И ещё… Даннак хочет что-то сказать своей… невесте…

На последнем слове лорд невольно запнулся, видимо и ему показалась невозможной такая поспешная помолвка.

– Не невесте, а жене, – невозмутимо поправил голос Даннака, и насторожившаяся было Тайлихон расцвела довольной улыбкой.

– Иду, – кротко сообщила она вслух и торопливо покинула убежище, напоследок стрельнув в подруг победным взглядом.

– Скажи, пусть не таскают морскую воду, – успела буркнуть ей вслед удручённая Милли, – я сейчас приду и попробую что-нибудь сделать.

Она ещё несколько минут сидела, пытаясь привести мысли в порядок и наскоро заготовить достаточно строгую и одновременно учтивую фразу, способную дать лорду понять, насколько излишне проявляемое им внимание. Однако необходимые слова никак не желали находиться, казались то недостаточно убедительными, то слишком грубыми. Наконец, с досадой признав, что совершенно не знает, как выкрутиться из создавшейся ситуации, Милли нехотя выбралась наружу.

Возле ниши, к изумлению и удовольствию магини, настырного ухажёра не оказалось, зато появилась Тайлихон. По её сияющему личику и чуть припухшим губам стало понятно, Даннак начинает понемногу пользоваться своими правами мужа, и это почему-то кольнуло сердце магини мимолётной завистью. Мелькнула даже крамольная мысль: наверное, очень спокойно жить под надёжной защитой такого сильного воина, и тут же была с позором изгнана. Ей, Милли, такая перспектива не грозит, ей вообще нужно держаться в стороне от мужчин, а они, как назло, так и вьются последнее время вокруг, словно пчёлы возле забытого на веранде варенья.

Пожалуй, необходимо вести себя ещё осмотрительнее, а то она как-то расслабилась под прикрытием новой должности, начала заводить с лордами разговоры и даже… Милли со стыдом вспомнила ту перепалку… когда привезли магистра. И вдруг ясно вспомнились слова Кайда… про доказательство…

Так вот в чём дело! Значит, секретарь решил… доказать… пока есть возможность… а она-то, дурочка наивная, переживает тут, придумывает, какие слова сказать, чтобы не оскорбить ненароком чувствительное сердце лорда!

– Мне Даннак показал… он устроил место… – приглушив голос, заговорщицки сообщила Тайлихон, – сами понимаете, какое. Идём, покажу, кому нужно.

Милли сначала не сообразила, какое это место могли устроить мужчины, и даже насторожилась, однако Цилия одобрительно усмехнулась и первой ринулась за степнячкой по едва заметной тропке. Возникшие сомнения вынудили травницу осторожно последовать за подругами, а обнаруженная в самой глубине густых кустов узкая ямка заставила покраснеть почти до слёз. Вот как умудрился этот несносный лорд настолько запутать ей мозги, что во всех самых обыденных вещах травнице видится посягательство на её честь и свободу? Ведь ей представилась чуть ли не беседка для свиданий!

И как дальше избегать его навязчивой заботы? Хотя нельзя сказать, чтобы это было совсем уж неприятно – смешно ведь солгать себе самой. И к тому же душу невероятно грела неприкрытая зависть Цилии. Раньше всегда было наоборот… изредка попадая вместе с леди Тренной и остальными воспитанницами в город, Милли точно знала, кому из соучениц первой скажет комплимент встречный молодой повеса или пришлёт мальчишку с букетом случайно оказавшийся в чайной лорд. Цилия уже тогда была ярче всех, и даже строгое платье монастырской воспитанницы сидело как-то особенно обтягивающе-ловко на её рано оформившейся фигурке.

Секретарь ринулся к вышедшей из зарослей магине, как заплутавший в лесу щенок. Однако разгадавшая, наконец, его истинные намерения Милли только холодно взглянула и независимо прошла мимо, направляясь к найденному бочонку. Осмотрела потемневшие доски и попросила Азарила прокрутить в днище маленькую дырочку.

Шертанс саркастически хмыкнул, но северянин даже на миг не усомнился в праве девушки давать такие указания и решительно достал из кармана нож.

Наверняка там у него дыра к пристёгнутому к бедру чехлу, сообразила магиня и сразу забыла и про оружие, и про Азарила, сосредоточив всё своё внимание на сломленном в кустах прутике. Вода тут была, она её чувствовала, и совсем не та, какая свободно окружала остров огромным ленивым зверем. Нет, здесь была и другая, подземная. Милли ясно ощущала спящее озерцо отфильтрованной до неимоверной хрустальной чистоты воды тысячелетней выдержки, сдавленное непомерной тяжестью каменистых пород глубоко под ногами. Словно драгоценное вино, спрятанное в темноте до появления настоящих ценителей.

Нужно только верно определить то место, где вода ближе всего подступает к поверхности, и тогда останется лишь отыскать в породе незаметную трещинку, чуть расширить и позвать спящее богатство к себе. И вода непременно откликнется, Милли в том не сомневалась, это была подвластная ей стихия, её тайная награда и сила.

Дорд с хмурым лицом бродил за любимой чуть поодаль, всячески костеря себя за напористость, с которой приступил к ухаживаниям, начиная догадываться, кто именно виновен в том, что Милли шарахается от него, как от наглого гвардейца. Как ни печально, но это он сам. А ещё больше виновата полудетская наивная мечта в такую же удачу, какой жизнь одарила его отца. Неистово хотелось, чтобы травница сразу угадала в нём свою судьбу и, как когда-то мать к отцу, немедленно сделала шаг навстречу.

Увы.

Не случилось.

Осознание этого отозвалось в душе горечью несбывшегося, от обиды хотелось крикнуть во весь голос: «Милая! Ну, взгляни же повнимательнее мне в глаза! В них только ты и моя любовь к тебе, нет никого на целом свете, кто любил бы тебя так искренне и нежно, так не мучь, не отнимай у нас часов и дней, которые потом будет так жаль считать потерянными для любви!»

Но он не крикнул, не позволило воспитание и чувство собственного достоинства. Да ещё понимание, насколько не подобает его титулу подобный отчаянный поступок. Ведь если для секретаря это просто дерзкая выходка, то для герцога почти признание в слабости. Поэтому просто следил тоскливым взглядом, как она бродит по берегу, и пытался сообразить, как ему теперь поступить и какими словами доказать честность своих намерений?

Ну вот почему степная принцесса сразу поверила Даннаку и теперь гордо гуляет рядом с ним, позволяя мощной руке обвивать её тонкий стан? Почему Галирия за два дня разглядела в Райте под чужой личиной его доброе и отзывчивое сердце? Чем он, Дорд, хуже, отчего любимая девушка никак не хочет поверить в его чувства?

– Вот тут, – строго объявила магиня, и Азарил, следовавший за ней по пятам с бочонком на плече, опустил на песок свою ношу.

Пока северянин копал яму, Милли неотступно стояла рядом.

И хотя она просто молча наблюдала за работой ловкого блондина, наблюдавший издали герцог страдал от зависти и обиды. С каждой минутой всё больше понимая: долго он такого не выдержит. Вот теперь Дорд как никогда понимал скупые воспоминания отца и чувства, которые тот испытал, оказавшись в роскошной королевской спальне в окружении взволнованных лекарей, но вдали от мамы. Хотя она не была тогда мамой… но ведь могла бы никогда ею не стать! Холодный комок сжался в желудке: это что же выходит, стало быть, сейчас они решают не только собственную судьбу, а и шанс на жизнь своих детей?! На единственный, почти невероятный и неповторимый шанс, которого у его первенца больше не будет?