Свени потрясенно молчал.
- Даже внутри нашей системы большинство планет непригодны для постройки куполов или терраформирования. Например, Юпитер. И многие другие, которые, по мнению Порта, не пригодны для колонизации первого или второго типа. А на межзвездных расстояниях Управлению и вовсе нечего делать - там никогда не будет грузопотока, способного принести прибыль Порту.
Единственный путь - пантропология. Не для Управления, конечно, а для человечества, которое рано или поздно, но шагнет к звездам. Каким-то образом отцу удалось "продать" идею некоторым влиятельным людям политикам со связями и средствами. Им удалось найти даже некоторых участников тех тайных межзвездных экспедиций - людей, которые знали кое-что о планетах других солнц и о генераторе овердрайва. Все эти люди хотели бы дать пантропологии шанс - совершить эксперимент с открытым концом, который привел бы к новым пробам - в том случае, если бы завершился удачно.
Этот эксперимент - мы, наша колония на Ганимеде.
Порт объявил эксперимент вне закона еще до начала его реализации. Но пока они отыскали наши лунные лаборатории, было уже поздно. Мы успели сбежать. Именно после этого были пущены в ход клыки закона, и пантропология была убита. Управление понимало, что должно убить ее.
Вот почему, Дональд, само наше существование - уже преступление. И от полиции Порта требуется ДОКАЗАТЬ провал колонии. Вот для чего мы им понадобились. Они хотят выставить нас на всеобщее обозрение, как уродцев в балагане. И сказать народу Земли, что здесь, на Ганимеде, наша попытка провалилась, и им пришлось вытаскивать нас из собственного дерьма.
Ну, и... остаются все эти фальшивые обвинения в нападении на пассажирские корабли, о которых ты говорил. Нас будут судить. И казнят скорее всего, публично разгерметизировав наши камеры, и мы моментально погибнем от кислорода родной планеты наших предков. Да, это будет последний штрих в картине, отличный урок общественному мнению.
Свени сжался, ссутулившись на своем стуле, сведенный судорогой совершенно непривычного для него чувства - ненависти и отвращения к самому себе. Теперь он понимал оттенок, звучавший в голосе Рулмана - он предал всех. Всех!
А ученый безжалостно продолжал:
- Теперь о нашем проекте. Он очень прост. Мы знаем, что в конечном итоге людям не колонизировать звезд без помощи пантропологии. Мы знаем, что Управление не позволит, чтобы до этого дошло. Значит, мы сами должны нести пантропологию к звездам. Пока Порт нас не остановит. Одна планета, две, три и так до бесконечности.
И именно это мы пытаемся совершить. Точнее, СОБИРАЛИСЬ! У нас есть наш старый корабль, переоборудованный для первого перелета. И целое поколение детей-адаптантов. Они не смогли бы жить на Земле, они не смогут жить и на Ганимеде. Но смогут жить на одной из шести вновь открытых внесистемных планет. Все шесть находятся на разных расстояниях от Солнца и в разных направлениях. Я знаю названия только двух планет. Дети адаптанты - единственные, кто знает все. Куда они отправятся, будет решено только после старта. И тогда никто из оставшихся не сможет их выдать. Земля никогда не найдет этот корабль.
Это будет началом гигантской программы - "СЕМЯ". Мы засеем звезды людьми. Если только кораблю удастся стартовать.
В тишине последовавшей паузы дверь в кабинет Рулмана тихо отворилась и в него с озабоченным видом вошла Майк Леверо, держа в руках блокнот и карандаш. Она остановилась, когда увидела, кто сидит на стуле у окна. Сжатое спазмами сердце Свени расслабилось.
- Извините, - сказала она. - Я думала... Что-то случилось? У вас такой мрачный вид...
- Да, кое-что случилось, - согласился Рулман. Он посмотрел на Свени, и тому вдруг захотелось улыбнуться, хотя он понимал, что этого делать нельзя.
- Тут уж ничем не поможешь, - сказал Свени. - Доктор Рулман, вашим колонистам придется устраивать против вас мятеж.
9
Осветительная ракета вспыхнула высоко, и примерно в трех милях от них. И хотя она повисла над западным краем, от нее во Впадину просочилось достаточно света, чтобы осветить урчащий, раскачивающийся на ходу полугусеничный тягач-грузовик.
Но звук работы двигателя был слишком слаб, чтобы пробиться сквозь рев турбины, а мерцающий полусвет мало волновал Свени. Тягач, упорно ползший на север на постоянной скорости в двадцать миль в час, было очень трудно засечь с воздуха, сквозь густую растительность Впадины. Не легче, чем мышь, шуршащую под корнями деревьев в дремучем лесу.
К тому же вряд ли кому сейчас придет в голову наблюдать за Впадиной. В предгорьях и на самом плато шла битва, и она предлагала зрелище куда более привлекательное, чем грузовик. Свени и сам с напряжением прислушивался к отголоскам далекого сражения.
Тягачом управляла Майк. Свени, скорчившись, сидел в грузовом отсеке, рядом с огромным алюминиевым баллоном, глядя на экран радара. Параболическая проволочная корзина на крыше тягача была сейчас неподвижна - она была направлена в противоположную движению сторону, откуда они с Майк недавно уехали, и где осталась последняя автоматическая релейная станция. Сканирование для Свени выполнял большой радиотелескоп на крыше.
Свени не обращал внимания на ближние, низкочастотные сигналы, проносящиеся по экрану. Это были ракеты малого калибра - часть сражения, не отражавшаяся на главном соотношении сил. Оно было уже ясно. Как и несколько дней назад, силы повстанцев удерживали гору и ее тяжелые ракетные установки, но атака на лагеря роялистов набирала силу, постепенно перехватывая инициативу.
В целом ситуация напоминала пат в шахматной партии. Хотя инсургентам удалось при помощи фокуса с вентилятором выкурить роялистов из расположения колонии под горой, они явно уступали роялистам на открытом пространстве. Теперь они теряли позиции в два раза быстрее, чем захватывали их до того. Прикрывающий огонь с горы мало чем помогал. Огонь был массированным, но ужасно неточным. Частые вспышки ракет указывали на плохую видимость и на еще более плохую корректировку огня. А роялисты, хотя и были вытеснены из колонии, удерживали в руках все аэрокары. И нагло летали над передовой с выключенными прожекторами.
Другой вопрос - что будут делать роялисты, когда перейдут к непосредственной задаче - взятию горы? Только ядерный заряд был способен нанести заметный вред скальной породе. Даже если не принимать во внимание, что другие ядерные заряды находились внутри рабочей зоны скальных лабиринтов, для любой из сторон прибегать к этому крайнему средству было бы самоубийством. Да и к тому же битва еще не дошла до такой степени ожесточения. Но что впереди, неизвестно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
