Византия и Персия
Однако смертельная опасность грозила империи отнюдь не в Западном или Центральном Средиземноморье. Юстиниан умер в 565 г., а спустя несколько лет дунайская граница опять стала такой же уязвимой, как и в V в. Но на этот раз уже не германцы, а славяне постоянно вторгались в пределы балканских провинций империи. Построенная Юстинианом система крепостей, призванная обеспечить глубокую оборону, в стратегическом отношении была задумана превосходно, но эффективно действовать могла только при наличии мобильной армии. Преемники Юстиниана как раз и не сумели создать такую армию, поскольку войны с лангобардами и персами истощили ресурсы империи. Под давлением авар славяне и болгары (тюркский народ, усвоивший славянский язык), как прежде лангобарды, хлынули на территорию империи. Они обошли крепости, проникли в Далмацию и Македонию, а уже в 580-х годах, продвигаясь на юг, достигли Греции.
Но настоящий кризис для Византии наступил тогда, когда к этому «северному» давлению присоединилось возобновившееся давление с востока. С первой половины III в. Персией правила династия Сасанидов. Персидская цивилизация была старше и, пожалуй, даже многообразнее, чем цивилизация Римской империи. Правящие иранские классы исповедовали зороастризм, монотеистическую (по преимуществу) религию, которая возникла в VI в. до н. э. Тем не менее в персидской державе вполне свободно чувствовали себя манихеи (приверженцы дуалистической религии, утверждавшей, что миром управляют две силы: добро и зло), христиане несторианского толка (последователи Константинопольского патриарха V в., чье учение было объявлено еретическим) и евреи. В Константинополе Юстиниан попытался с помощью государственных законов предписать, что могут читать евреи, – точно так же, как он законодательно определил, чту должны читать христианские подданные. А тем временем в персидской столице, городе Ктесифоне на реке Тигр, раввины спокойно составляли Вавилонский Талмуд (собрание еврейских законов и обычаев), по авторитетности уступавший только Писанию; эта книга впоследствии стала высшей инстанцией для всех ортодоксальных иудейских общин. Византийские архитекторы участвовали в строительстве грандиозного дворца Сасанидов в Ктесифоне, а византийские законы послужили образцом для персидского земельного кадастра. Женой персидского царя Хосрова II была христианка несторианского исповедания. Таким образом, это космополитичное общество служило как бы мостом между Средиземноморским миром и Индией и вполне могло вызывать естественную симпатию у цивилизованного городского населения Сирии и Египта. Персидскую и Византийскую империи не разделяла культурная пропасть; столкновение держав стало неизбежным лишь в силу политических амбиций и взаимных опасений, которые были свойственны этим двум по сути своей военизированным структурам.
Персидская аристократия, происходившая из засушливых областей Иранского нагорья, традиционно жила войной: так было по крайней мере тысячу лет со времен Дария и Ксеркса. В VI в. персы прошли хорошую выучку, с немалым трудом защитив свои северные границы от нападения авар. Хосров II (590–628) мечтал о возрождении былой славы Персидской империи – точно так же, как Юстиниан мечтал о возрождении Римской; только мечты Хосрова восходили, пожалуй, к более далеким временам. Убийство византийского императора Маврикия в 602 г. Хосров использовал и как повод, и как благоприятный момент для вторжения: его войска двинулись на Византию. Это было самое ужасное нашествие персов на восточную часть Римской империи: в 611 г. они взяли Антиохию, в 613 г. – Дамаск и Таре (где родился апостол Павел), а годом позже – Иерусалим. Все это напоминало поход Александра Македонского – но в обратном направлении; свершалось конечное отмщение персов грекам. С 617 по 626 г. персидские полководцы (в отличие от Александра, Хосров лично не командовал армией) стояли напротив Константинополя на другом берегу Босфора, в то время как авары (ставшие союзниками персов) осаждали его с суши. Однако мощные укрепления города устояли; его жители – не в пример сирийцам и египтянам – фанатично сражались с захватчиками, а византийскому флоту удалось сохранить контроль над проливами. В конце концов аварам и персам пришлось отступить. Император Ираклий обошел персов с севера и в 627 г. разгромил их армию на Тигре; Хосров был убит собственными солдатами. Византийцы вновь заняли Сирию, Палестину и Египет. Святой крест, который персы увезли из Иерусалима, вновь водрузили на храме Гроба Господня. По преданию, вскоре распространившемуся по всему христианскому миру, император Ираклий вел войну именно ради этой благочестивой цели, выступая как «крестоносец» еще до того, как это слово вошло в обиход.
Казалось, что Византийская империя, как всегда, празднует триумф. Но на самом деле именно персидская война, развязанная не по инициативе Византии, а отнюдь не готские войны Юстиниана послужили причиной того, что благосостояние и военное могущество империи пошатнулись. Хотя война сильнее ударила по Персии, она показала нежелание сирийцев и египтян самостоятельно защищаться от каких бы то ни было захватчиков. Смертельно опасное, ненужное, но, вероятно, неизбежное противостояние двух величайших держав нанесло им обеим неизлечимые раны: они оказались практически беззащитными перед новым и неожиданным нападением с юга – со стороны арабов-мусульман.
Варварские государства – наследники Римской империи
Различные варварские народы, разрушившие политическую систему Западной Европы, столкнулись с одной и той же проблемой: приспособить обычаи и традиции племен, которые только что оставили кочевую жизнь и переселились за сотни километров на новое место, к иной жизни на чужбине, населенной людьми, составлявшими упорядоченное, по преимуществу городское общество, образованное и обладавшее свойственным цивилизации развитым самосознанием. Во всех областях, за исключением, возможно, Британии и самых северных частей Галлии, варвары всегда составляли меньшинство. В некоторых местах, например в долине По и на плоскогорьях Центральной Испании, германское население было довольно плотным, но в большинстве регионов имело рассеянный характер. Даже если германцы могли защищаться от нападений извне, против которых не устояли вандалы в Африке, остготы в Италии и свевы в Северо-Восточной Испании, их положение оставалось парадоксальным: чем больше они адаптировались к новой ситуации, тем быстрее утрачивали свою этническую идентичность, растворяясь в завоеванном ими римском обществе. В результате этого процесса, который продолжался по крайней мере два столетия, возникли совершенно новые общества, равно отличавшиеся от своих «прародителей» – позднеримского и германского племенного обществ.
Об этом периоде, то есть о VI и VII вв., мы имеем очень мало источников, которые к тому же трудно интерпретировать. Поэтому конкретные детали процесса формирования новых обществ до сих пор остаются неясными; тем не менее его можно считать одним из важнейших событий во всей европейской истории. Это обстоятельство становится очевидным, как только мы начинаем сравнивать историю Западной Европы с историей областей Римской империи, захваченных арабами в VII в. Там новое общество также появилось в результате завоевания эллинизированного и романизированного общества сравнительно более примитивным народом. Возникший социум принципиально отличался (и отличается до сих пор) от сформированного на Западе. Причины этого коренятся не только в древней (еще доэллинской и доримской) традиции Египта и Ближнего Востока, но – прежде всего – в глубочайшем несходстве религиозной истории германцев и арабов. Всем германским народам, пережившим период экспансий, пришлось принять религию тех, кого они завоевали, то есть ортодоксальное христианство. У арабов, напротив, была своя собственная религия (пусть даже с теми же, что и у христианства, корнями), которую они последовательно насаждали среди завоеванных ими народов (см. гл. 2).
Остготы
Остготы не получили тех двух столетий, в течение которых могло бы сформироваться новое готско-римское общество в Италии; и это произошло по независящим от них причинам.
Король остготов Теодорих рос в Константинополе и женился на византийской принцессе. Свое предназначение он видел в том, чтобы примирить готов и римлян. Римский сенат и вся гражданская администрация продолжали действовать и при Теодорихе. Римские суды все так же судили по римским законам. В отличие от знатных вандалов в Африке, готские землевладельцы платили такие же подати, как и их римские соседи. Ко двору Теодориха в Равенне стекались ученые и люди искусства; его дочь изучала латинский и греческий языки. Классическая культура на Западе наслаждалась последними погожими деньками.
