А остальное мне до лампочки. Так-то до дембеля мне всего семьдесят девять дней осталось…
Услышанная новость меня крайне удивила. Если это и вправду так, то мне нужно из кожи вон вылезти, чтобы перевестись на другой объект. Ничего полезного на «Юпитере» мне больше не светит, да и про таинственного Лисицына я там вряд ли что-то узнаю.
Лучше бы о переводе поговорить напрямую с Прудниковым, но это уже на крайний случай. Вообще мой непосредственный командир это лейтенант Зубов и все решения по перемещению подчиненного личного состава внутри подразделения между объектами решает он. По сути, лейтенант временно исполняет обязанности ротного.
В любом случае, нужно узнать об этом побольше. Мало ли для чего наших ребят на станцию перекидывают… Такие решения принимаются не на местном уровне. Понятно, что солдат работавших на радиолокационной станции, не пускали туда, где им быть не положено. Только жилые и административные здания. Я на девяносто пять процентов уверен, что кого из сослуживцев ни спроси, они и понятия не имеют об истинном назначении ЗГРЛС.
Проколотое колесо поменяли минут за десять.
— Эй, вы двое! Особое приглашение нужно? — крикнул Кулагин, обращаясь к нам с Ракицким.
Мы бегом вернулись в автобус, затем тот продолжил движение. Прибыли на Янов без инцидентов.
Уже оказавшись в нашей палатке, я поинтересовался у дембелей:
— А кто-нибудь знает, куда людей переводят с радиолокационной станции?
— На другую станцию, — зевнул Артур. — Атомную.
— И зачем мы там сдались?
— Там новые административные здания возводят, а внутреннюю отделку, как обычно, скидывают на потом, — заметил Виктор, готовясь заступать в дежурство. — Вот про нас и вспомнили.
— Погодите, какие административные здания? — нахмурился я. — Там же все четыре блока давно работают.
— Тьфу, да я ж про новые говорю, которые строятся. Вроде так же Зубов говорил?!
Точно, я совершенно забыл про третью очередь. Пятый энергоблок на момент катастрофы был на завершающей стадии. В восемьдесят седьмом году планировали его запуск. А в дальнейшем вообще рассчитывали ввести в строй до двенадцати реакторов. Но это так, ничем не подтвержденная городская легенда.
— Ну, это ж не Прудников решил? — спросил кто-то из дембелей.
— Да ну, это решение со штаба прилетело, — возразил Серега, набивая чем-то рот. У этого толстяка всегда было что погрызть. — У нашего комбата полномочий таких нет, чтобы такие вопросы решать.
— Леха, чего это ты так интересуешься? Сдалась тебе эта станция? — вдруг спросил Ракицкий. — Что там полы стелить, что на «Юпитере». Какая разница?
— Ну, интересно же, как там все устроено, — пробормотал я, первое, что пришло в голову. Нужно было соответствовать уровню. — С детства мечтал на атомной станции побывать!
— Ага, размечтался, — усмехнулся Серега. — Там где реакторы стоят, тебя на километр не подпустят. А где административные постройки, ничего интересного не происходит. Считай те же офисы, где бухгалтера сидят.
— Толстый, ты что там опять жрешь? — спросил Артур, принюхиваясь. — Опять печенье?
— Ничего я не толстый! — возмутился тот, снова затянув старую песню о главном. — Не печенье, а пряники.
Я промолчал. Конечно же, я все понимал, однако нужно было вести себя соответствующе и не вызывать подозрений. Ну, подумаешь, хочется человеку побывать там, где собрана такая мощь?!
В действительности же вместе с этим, это был реальный шанс подобраться поближе непосредственно к самой станции, быть может поговорить с людьми, что там работают. А там, глядишь, отец подскажет кого-нибудь, у кого не вызовут подозрения мои вопросы. Наивно так полагать, но все-таки.
Пришлось одернуть себя и сбавить обороты — слишком я увлекся и многого захотел.
И вообще… Уже не один раз я замечал за собой, что после воскрешения в советском прошлом, моя личность частично растворилась в личности предшественника. По всей видимости, произошло не только смешивание памяти, но и общее восприятие окружающего мира, принцип принятия решений.
Иногда я совершал ошибки совершенно несвойственные для подполковника с таким стажем, а скорее для обычного школьника. Был не сдержан, лез на рожон, как тогда, у магазина «Березка». Поступки во многом были необдуманные, рискованные. Сдерживало только то, что какой-то частью мозга на уровне подсознания я понимал, как нужно, а как нет. Жаль только, что работало это не всегда…
И это было хорошо. Отчасти. Вызывало меньше подозрений. Действуй я как профессиональный военнослужащий в теле восемнадцатилетнего пацана, непременно привлек бы к себе много внимания. Хотя, вообще-то, я и так его привлек — Андрей сразу раскусил во мне черту, которая была совсем не по возрасту. Хотя и сам он толком не смог бы объяснить, что именно его во мне смутило…
Эх, если бы посадили меня под полиграф или отдали на растерзание какому-нибудь опытному психологу, тот быстро бы понял, что я птица экзотическая. К счастью, такие методы были непопулярны, да и кому я сдался? Других индивидов хватало.
Ладно! В любом случае, нужно побольше разузнать про планируемые работы на ЧАЭС… В общем, вопросов здесь тоже много. Особенно я выделял момент, касающийся конкретного места, а то еще окажется, что нужно новый пруд-охладитель выкопать просто потому, что на объекте все экскаваторы внезапно вмерзли в землю.
Вот с завтрашнего утра и начну. Нужно попробовать подойти к Зубову, вдруг попаду на хорошее настроение?!
* * *
Но утром я никуда не пошел.
Проснулся я с температурой и жуткой головной болью. Сразу понял — что-то не так. Кое-как поднявшись с кровати, через боль и ломоту в мышцах, я подошел к небольшому зеркалу. Оно у нас висело прямо на центральной распорке, зафиксированное между двумя гвоздями.
Лицо красное, глаза опухшие.
Ну все, простудился. Ни хрена ж себе меня угораздило… Да как так-то? Я же вроде везде одетый был, на улице не раздевался. Предупредив Артура, что плохо себя чувствую, я отправился в лазарет.
Штатного врача здесь как такового не было. Имелся начальник медицинской службы, да два санитарных инструктора из числа старослужащих. Даже странно, на целый батальон и такой штат? Начнись тут какая-нибудь эпидемия, так лазарет захлебнется, не справившись с нагрузкой.
Батальон обычно состоит из нескольких рот, число которых варьируется. Само собой, наше подразделение было неполным, всего две роты по восемьдесят человек.
Измерили мне температуру, оказалось тридцать восемь и семь. Поставили предварительный диагноз острая респираторная вирусная инфекция и положили на изоляцию. Я тут же получил таблетку парацетамола, горсть аскорбиновой кислоты и чуть позже, еще какую-то таблетку.
— А это еще что такое?
— Лежи, ефрейтор. — отозвался Шевцов. — Кальцекс это.
Я даже улыбнулся. Можно сказать, советское противовирусное. Назначали как раз при ОРВИ, насчет эффективности уже и не вспомню.
