взволнованно стучит его сердце.
— Готов ли ты, боярин Константин Воронцов, выдержать испытание и войти в круг хранителей?
— Готов, — ответил бывший детектив, пытаясь понять, что значит слово «испытание».
Юлия про данный ритуал ничего не знала, и подсказать ему не могла. Все, что она сказала, то, что это может быть опасно, несколько раз претенденты погибали, но как это произошло, она не знала, — тайна глав родов.
— Ваше сиятельство, знаете, в чем суть круга? — спросил кто-то из-за спины, и Воронцову пришлось повернуться к спросившему.
— Очень приблизительно, — честно ответил Константин. — Бояре — хранители империи, они оберегают Рось от тьмы, закрывая прорывы четвертого плана.
— Очень упрощенно, но верно, — кивнул тучный мужчина с медальоном какой-то птицы. — Я глава круга, боярин Кречет, объявляю испытание начавшимся. Вы должны закрыть разрыв на четвертом плане. Как вы это будете делать, нас не волнует. Мы здесь либо чтобы принять в свой круг равного, либо ликвидировать последствия вашего провала.
Затем все двенадцать человек разом хлопнули в ладоши, и Константин оказался во тьме. Именно в этот момент он понял, какую ошибку совершил, не изучив «милость рода», то, что могло его защитить от тьмы. И самое плохое, он не знал, чего ждать, и что он должен делать, но внутреннее чутье просто орало, что времени мало, и надо бы начинать шевелиться, иначе он не доживет до окончания испытания. Наверняка бояре готовили своих наследников к этой битве, вот только он самозванец.
Первым пунктом стал призыв тени, который как раз восстановился, защита не помешает. Следом из кармана появился прислужник, и поведение его Воронцову очень не понравилось, зверек, жалобно поскуливая, жался к его ноге, он боялся того, что вокруг, и подобного Константин за ним еще ни разу не замечал. Время утекало, он во тьме примерно двадцать секунд, и требовалось торопиться. Все остальное он решил приберечь, когда станет совсем плохо, да и не могло оно ему помочь, ну разве что кроме одной вещи, ему требовался свет, и единственное, что могло его дать, это истинное пламя Сварога. Раньше Воронцов использовал его только, как атакующую веду, но кто сказал, что нельзя по другому? Он помнил знак, которым Юлия создавала шар света. Найдя в себе искру Сварога, он поднял руку вверх и сложил жест. И ведь вышло, над его головой на высоте пары метров вспыхнул пламенеющий оранжево-багровый шар, всполохи огня которого разогнали тьму вокруг. Теперь он находился в пятне света радиусом в три довольно приличных шага. Беляш прекратил скулить и, отлипнув от ноги, уставился во тьму. Мысленно обозвал себя бараном, поскольку не начал экспериментировать с даром Сварога раньше, и использовал его крайне примитивно, на уровне забивания гвоздей микроскопом, Константин судорожно пытался прикинуть, что делать дальше.
— Вран, — позвал Константин, но ответа не последовало, значит, он тут один, если, конечно, не считать Беляша, который крутился вокруг него, таращась во тьму и не приближаясь к границе света.
Появление во тьме чужой враждебной сущности Константин ощутил за секунду до атаки, просто взгляд, полный ненависти, уперся ему в спину. Воронцов резко развернулся и, вырвав из кобуры револьвер, выстрелил от бедра в сгусток тьмы. Яркая вспышка на мгновение разорвала тьму, она длилась всего секунду, хотя, скорее, даже меньше но этого хватило, чтобы разглядеть то, во что он попал. Это было нечто большое, мускулистое, стоящее на двух ногах, и это не человек. Как там говорила Лада? Во тьме четвертого плана обитают твари, о которых росские ведуны не имеют никакого понятия, как та тварь, которая пропускала через себя пули в особняке купца, где Константин свалил адепта, которого за ним послали.
Тварь, несмотря на то, что получила заряженную светом пулю, отступила во тьму. Взгляд пропал. Константин, все еще сжимая револьвер в руке, быстро дважды повернулся на триста шестьдесят градусов, но вроде пока новой атаки враг не планировал. Воронцов скользнул в сознание Беляша, пытаясь понять, что видит прислужник и тут же вернулся обратно, поскольку тот не видел ничего за границей света. Минута прошла, а он даже не понял, что нужно делать. Тьма не приходит сама по себе, но это там, за стенами, бояре не воюют с черными ведунами, которые ее призывают, они крепят четвертый план, а значит, сейчас там искусственно созданный ими разрыв, и он обязан найти его и ликвидировать. Не это ли произошло в княжеском дворце? Боярин не удержал призванную им тьму? Ладно, сейчас это все не важно. Константин задрал голову вверх в поисках перехода на следующий план и ни черта не увидел. Значит, не все так просто…
Существо, скрывающееся во тьме, решило, что клиент отвлекся и напало. Сначала последовала ментальная атака, мощная, мощная настолько, что не будь у Константина целого набора защит, включая новый оберег от Лады, она бы могла и пройти. Волна ужаса играючи снесла одну из защит тени, затем натолкнулась на медальон Сварога, и вот тут сработала связка, которую специально создала Калинина. Пара оберегов встретили атаку синхронно, первый принял удар, второй отразил его обратно. Тварь, рванувшаяся следом, такого ожидать не могла. Набрав приличную скорость, она рассчитывала на тесный контакт, где у нее были все преимущества, — зубы, когти, может, еще что, но ответка собственной менталки ошарашила ее. Видимо, это был ужас, поэтому тварь взвыла и на мгновение сжалась. Именно в этот момент Беляш, прикрывшийся от атаки хозяином, ударил своим новым умением, пара гибких щупалец, возникших из пола, пробили тварь, застряв в груди. Та была жива и не выглядела умирающей, она пыталась избавиться от этих якорей, один даже порвала, вызвав болезненный визг прислужника, вот только больше ничего сделать не успела. Константин выхватил нож из Беловодья и, сократив дистанцию, увернувшись попутно от удара лапой, вонзил его в откатанную тьмой левую сторону груди. Зверушка вздрогнула и начала оседать, а рукоять ножа засияла белым призрачным светом, как было, когда он устранил того адепта в Тверде.
Воронцов вырвал тесак и сунул обратно в ножны. Тьма с гибелью твари никуда не делась, а значит, нужно что-то делать. Знать бы что?
И тут он вспомнил, как укрылся во тьме при атаке черного ведуна на караван, когда жнец убил Саву, тогда ведь чернота была для Воронцова прозрачней некуда. Так, сумерки.
— Рискнем, — пробормотал он себе под нос и активировал укрытие в тени.
И тут же весь мир стал серым. Он по-прежнему был в рунном зале. По-прежнему вокруг него стояли двенадцать глав боярских родов. Они сдерживали тьму, не давая ей
