Планка. Специфика монополя свидетельствует о том, что это субфизическая частица, не подчиняющаяся физическим закономерностям Нашего мира. Предполагается, что перевод частицы в стабильное состояние и создание критической массы, позволит осуществить монопольную реакцию. Именно такая реакция, имевшая место около пятнадцати-двадцати миллиардов лет назад, явилась предпосылкой, так называемого Большого взрыва, в результате которого возникла наша Вселенная. Скорость протекания монопольной реакции, приблизительно, на десять порядков выше скорости света.
В разрешении данной проблемы существеннее остальных продвинулись российские учёные. В текущем периоде они в обстановке строжайшей секретности проводят теоретические и экспериментальные исследования на острове Новая Земля. Там русские разместили термоядерный реактор и, предположительно, монопольную установку малой мощности. Согласно осведомлённым источникам, к Москве, с подачи заинтересованных кругов и в нарушение собственных правил, неофициально обращался Нобелевский комитет под предлогом выдвижения российских кандидатов на престижную премию (и с целью выяснения глобальной опасности, грозящей планете). Москва, как обычно, ответила на это ледяным молчанием.
ЦРУ и спецслужбы Европы готовы заплатить любые деньги за проверенную и представляющую ценность информацию, касающуюся тех действий русских, что ставят человечество у опасной черты».
– Ого! – закончив чтение, откинулся на спинку кресла Тихон.
– Не ого, а вау! – поправил его Борька. – «Га-атовы запла-атить любые деньги!» – процитировал он выдержку, потрясшую его воображение. – Да-а…Жа-алка, не бывал я в этам…в «Сюр-Реале». Если бы там жрачку давали, тогда бы ка-анешна…
– Стоп, Борян! – оборвал гастрономические фантазии «живоглотской кишки» Заковыкин, забивая в поисковую строку монитора слово «Сюр-Реал».
Компьютер мгновенно выдал список синонимичных понятий. При этом официальный сайт столичного видеосалона возглавлял этот неофициальный рейтинг в качестве наиболее востребованного. Само собой, самодеятельный детектив тотчас кликнул по верхней строке, открывая официальный сайт популярного заведения. В течение четверти часа пермяк перерыл все данные ресурса, почерпнув массу информации о «Сюр-Реале», кроме искомых сведений о его главном режиссере (там зияли многозначительные пробелы). Да и раздел отзывов посетителей был подозрительно девственно чист. То есть, электронный портал основательно и экстренно почистили. Отрицательный результат – тоже результат, который, как ни странно, отчасти порадовал Тихона: значит, он находится на правильном пути.
– Есть у меня кой-какие зна-акомцы…по «Сюр-Реалу», – по-поросячьи почесал за ухом толстяк, взирая на мучения сокурсника. – Им дай наколку, на-айдут иголку. Если твой Жора там па-адвизается, то маи зна-акомцы его надыбают.
– Ну, давай, – сдался провинциал, оставляя в покое компьютер.
И Загребалов «завис» на видеотелефоне. Он обзвонил с дюжину своих приятелей, прежде чем вышел на некоего Толяна Конопатого, пошловатая рожа которого была усыпана веснушками гуще, нежели струпьями тело Кулау-прокажённого. Они долго о чём-то толковали на жаргоне, доступном племени «приблатнёных», прежде чем сторговались на обоюдовыгодной сумме.
– Йес! – выкрикнул Борька, отключив видеоаппарат. – Учти, За-ка-вы-ка, Толяну бабки за базар я отслюнявлю, но навар с абарота – в наш общак. Собирайся, айда на стрелку с Ка-на-па-тым.
– А куда?
– Ку-у-уда-ку-уда, – собезьянничал над его неосведомлённостью Батон. – На Кудыкину гору. Ка-на-па-тый всегда на а-адном месте
тусуется – на Га-арбушке.
3
«Стрелка» Заковыкина и Загребалова с Толяном Конопатым произошла, как и было задумано, близ дворца культуры имени Горбунова. Давным-давно, если верить старикам, здесь размещался вещевой рынок, в просторечии – толчок или толкучка. Позже «толчок» разогнали, однако традиция встреч на площади перед зданием разного рода неформальных элементов сохранилась. Инициаторы рандеву пожаловали сюда на шикарном загребаловском «Мерседесе», а их «источник» пожаловал более скрытным способом – пешком.
– Хай! – неожиданно вынырнула из-за памятника проказливая веснушчатая рожа информатора.
– Хай! – вздрогнув, повернулся в его сторону толстяк.
Заковыкин обошёлся без приветствия.
– Это кто ещё? – покосился Конопатый на Заковыкина, который находился вне поля его зрения в ходе переговоров по видеотелефону.
– Свой па-ацан, – заверил его «финансово упакованный чебурашка».
– Предупреждать надо, – скривился «источник». – Не по понятиям…
– Та-а-алян, будь спок. Как житуха? – попытался завести
окольный разговор обжора.
– Фифти-фифти, – сухо бросил тот. – Бабки при тебе? Принимаю только нал.
– Йес, – похлопал по борсетке, надетой на брючный ремень, Загребалов. – Ну и чё за фраер этот Гоша?
– Мани-мани вперёд, – ёжась и озираясь по сторонам, игнорировал его любопытство Конопатый.
– Та-лян, ну ты чё? – набивал себе цену перед Тихоном Борька. – Чё ты, не впервой же…
– Разводить лохов будешь, – пресёк его болтовню веснушчатый хитрован. – Бабки гони, или я сваливаю нафиг.
– Пф-ф! – выразил ему своё неудовольствие толстяк. – Ба-арзеешь! Да на ты…
И Загребалов «отслюнявил» Толяну обусловленную сумму в виде инвалюты. При этом рыжий пройдоха ловким движением руки так «заныкал» наличность, что Тихон даже и не понял, куда она исчезла.
– Значит так, – предупредил парочку осведомитель, – я вас не видел, вы – меня. О заказе. Слушайте и мотайте на подкорку.
И у Толяна словно из воздуха, или вообще из небытия, в руках появилась бумажка, с которой он зачитал текст:
– Листратов Георгий Валентинович, 2025 года рождения, главный режиссёр программ видеосалона «Сюр-Реал», он же – изобретатель художественного механизма нейроэлектронного воздействия на человека. Способ запатентован и лицензирован. Адрес: улица Подлесная, двадцать восемь – пятнадцать.
Загребалов потянулся, было, к записке, но Конопатый грубо отвёл его руку.
– Я кому вякнул: слушайте и хавайте? – осклабился он, «заныкав» и бесследно канувший обрывок бумажного листка.
– Та-лян, ну ты чё? – захныкал было Борька.
– Глохни, рыба! – грубо оборвал его тот. – А то и этого не получишь…Уже три дня Листрата ищут. Смылся он на пару со своей бейбой – Кузовлёвой Миленой. Она обреталась на проспекте Вернадского, дом 22, корпус Б, квартира 72. И последнее вам предупреждение. Это от себя. Листрат не то кого-то кинул, не то кому-то задолжал. Причём, зуб на него имеет Вован Палач. Всё. Вы меня не видели, я – вас.
И конопатый бестия канул в никуда, точно под памятник провалился. Полученные от него сведения не осчастливили Борьку. Наоборот, на его пухлых и только что розовых щёках проступила матовая бледность, а на неё наложилась гримаса страха.
– Ты чего? – обратился к нему Тихон.
– Ёпс тудей! – выругался тот, с перепугу забыв про московский говор и спесь. – Зап-парил я фигню на свою репу. Я втрое дам против того, что отвалил щас Канапатому, лишь бы от Вована подальше.
– А кто это?
– Вован Палач? Редкая зверюга! В авторитете. Ему лоха завалить, что косячок закумарить, – напрочь утратил столичное аканье Загребалов. – Напарил…И всё через тебя, За-ка-выка, – враждебно прошипел он.
– Поду-умаешь… – не вник в его переживания Тихон. – Батон,
да чего ты разошёлся-то?
– Да того, што Канапатый первый же заложит нас Вовану: мол, они пра этаво…пра Листратова разнюхивали. И капец нагрянет незаметно! Слыхал базар, как вырезали семью банкира Каблова? – назвал «громкую» фамилию Борька.
– Ну?
– Его рук дело.
Толстяк не на шутку струсил. Он наотрез отказался участвовать в дальнейших розысках Листратова и Кузовлёвой.
– Да ты чего, Батон? – подтрунивал над ним «пермяк-солёные уши». – Мы же госпожу Фортуну взяли за жабры, а ты скис. Крутые ж бабки срубим, – поддразнил он Загребалова.
– Пшёл на фиг! – испуганно отмахнулся тот. – Свой жиртрест дороже.
– Шут с тобой, Борька, – урезонивал труса Тихон. –
