Вальяжная и расслабленная поза вождя делала его похожим на утомленного, но вполне себе довольного зверя, прилегшего на отдых. Зверя сильного, мощного и неукротимого.
Но сейчас он определенно был пьян — Шах-Ран довольно улыбался, смеялся и много говорил. Обычно точные и безошибочные, движения мужчины сейчас были вялыми и неуклюжими. Он несколько раз сбил чашу и разлил вино, а потом и вовсе скинул на пол блюдо с едой одним неосторожным жестом.
Пьян был и Рикс, сидящий около своего побратима. Но если вождь выглядел веселым, то северянин казался хмурым и недовольным. Он опрокидывал в себя одну чарку за другой, расплескивая алкоголь на грудь и стол, недовольно утирал разводы с подбородка и громко отрыгивал. И почему-то то и дело бросал на Анифу странные и пронзительные взгляды, которые девушка старалась просто не замечать.
В какой-то момент Шах-Ран вскинулся, будто о чем-то вспомнив. Он уставился на свою рабыню через весь зал, но та этого не увидела, рассеянно разглядывая пол перед собой. Поэтому вождь жестом подозвал Лишу, которая в соблазнительном танце извивалась в нескольких метрах от него, и, когда та подошла, счастливая и воодушевленная вниманием мужчины, проговорил:
— Отведи Анифу в шатер. Помоги ей вымыться и приготовиться. Я скоро приду.
Мгновенно потемнев лицом, Лиша пораженно замерла. Ее губы недовольно скривилась, а глаза опасно сверкнули. От обиды и разочарования сердце девушки учащенно забилось, но, сдержав себя, она молча кивнула и стремительно направилась в женский угол.
— Пойдем! — зло рявкнула она рабыне, брезгливо посмотрев на нее, — Господин приказал нам уйти!
Анифа удивленно вскинулась, а взгляд ее чистых и незамутненных алкоголем, в отличие от прочих, глаз наполнился недоверием и непониманием. В голову закралась мысль — а не обманывает ли ее Лиша? И поэтому она посмотрела на вождя. Увидев его поощрительный кивок, девушка послушно поднялась на ноги. И неторопливо пошла к выходу из храма.
Глава 8
Пока Лиша грела воду и наполняла поставленную в шатре вождя деревянную лохань, Анифа достала из сумки свежую одежду, предметы для омывания и гребень. И расчесывала свои волосы, пока ванна не оказалась полностью готова.
Как обычно, Лиша помогала ей. Но ее действия были грубы и порывисты, особенно когда дело дошло до головы. Старательно сдерживая болезненные вскрики, Анифа морщилась и кривила рот, но так и не произнесла ни слова осуждения. А, закончив, она даже с облегчением выбралась наружу и старательно обтерлась поданным девушкой полотном. И села на постель, чтобы снова заняться волосами.
Пока она водила раз за разом гребнем по густым и влажным локонам, Лиша массировала ей ноги, сидя перед ней на корточках. Анифе было неловко от того, что девушке, всегда демонстрирующей свое недружелюбие по отношению к ней, приходится делать это, но приказ вождя был четок и строг — он хотел, чтобы ступни танцовщицы были мягкими и нежными, а ногти и кожа — гладкими и ухоженными. И ослушаться Лиша просто не смела.
Когда плотная занавеска, закрывающая вход в шатер, всколыхнулась, Анифа и не подумала обеспокоиться. Но стоило ей увидеть вместо вождя Рикса, и она ошеломленно распахнула рот, так и не доведя гребнем до кончика пряди. Просторный шатер мгновенно стал тесным и неуютным с появлением северянина, и девушка инстинктивно дернулась и накрылась одеялом, прикрывая обнаженное тело.
Томительно долгое мгновение — и позади воина показался и Шах-Ран, и его появление немного, но успокоило Анифу.
— Мой господин, — Лиша тут же вскочила на ноги и низко поклонилась. — Я сделала так, как ты и приказывал.
Поза ее склоненной фигуры была подобострастной. Но взгляд — преданный и горячий — был красноречивей любых слов. В них плескалась страсть и полная готовность выполнить любые, даже самые странные приказы.
Проходя вглубь шатра, Шах-Ран слегка подтолкнул побратима плечом. Его взгляд, туманный и расфокусированный, равнодушно мазнул по Лише и лохани и остановился на Анифе. Темные глаза мужчины сверкнули яростью и похотью, а рот исказился в предвкушающей ухмылке.
Три шага — неуверенных, слегка шатающихся — и он оказывается около топчана.
— Цветочек? — добродушно пророкотал мужчина, склоняясь к Анифе и упираясь ладонями в постель по разные от нее стороны, — Тебе хорошо? Тебе тепло? Ты не соскучилась?
Анифа ошарашено захлопала ресницами и инстинктивно дернулась назад. Идущий от вождя запах был неприятен для нее — слишком терпкий и горький. Ей едва удалось сдержаться и не поморщиться. А тот, подавшись вперед, внезапно уткнулся лицом в ее шею и укусил — несильно, но весьма ощутимо. Втянул в себя нежную и тонкую кожу, отпустил и сразу же провел по укушенному месту языком, щекоча и вызывая дрожь.
Но побратим вождя по-прежнему был здесь. И смотрел прямо на нее, вызывая острый ужас и смущение. Его глаза — пытливые и внимательные — словно гипнотизировали Анифу, и та была не силах отвести от них собственный взгляд.
— Не обращай внимания. Рикс только посмотрит, — пробормотал Шах-Ран, видимо, почувствовав напряжение рабыни. И неожиданно потерся носом о ее щеку. Совсем как большой, но вполне себе дружелюбно настроенный кот.
Потом мужчина взялся за край покрывала, которое удерживала Анифа. Резко дернул вниз, обнажая груди, и накрыл ладонью одно из полушарий. Порывисто сжал, погладил и снова обхватил всеми пальцами, задевая большим пальцем мгновенно затвердевший сосок. Тело девушки отозвалось привычно и мгновенно — напряглось и покрылось мурашками, а внизу живота пульсацией толкнулся характерный для возбуждения спазм.
— Нет… Не надо… — впервые воспротивилась Анифа, пытаясь отпрянуть и по-прежнему испуганно глядя на северянина перед собой, — Господин… Пожалуйста… Не надо.
То ли Шах-Ран не расслышал ее, то ли просто не воспринял ее слова как серьезное сопротивление, но мужчина лишь недовольно заворчал, продолжая ласкать ее грудь и живот. А потом скользнул ладонью ниже и порывисто сжал промежность. Анифа вздрогнула, вскрикнула и цепко схватилась пальцами за мужскую руку. Стыд и страх стали сильнее и, кажется, она впервые была готова бороться за свою неприкосновенность.
Но вождю-то было плевать на ее чувства. Особенно сейчас — когда он был пьян и возбужден. Он собирался взять свое и не ведал преград. Особенно от его хрупкого и нежного цветочка.
Но, когда Шах-Ран опрокинул ее и навис сверху, закрывая своим телом обзор на шатер, стало проще. Сердце сразу успокоило свой бешеный ритм, только дыхание все равно осталось прерывистым и неровным. Но уже по другой причине. Ладони на теле рабыни привычно обводили каждое чувствительное местечко, умело возбуждая и пронося трепет от макушки до пят.
За то время,
