— Любопытно, чем сейчас занимается в замке Пейлинг Карлотта? — как-то спросила я. Берсаба ответила:
— Она и ее мать не появятся здесь до тех пор, пока не уедет отец. Я слышала, что матушка попросила их об этом, пояснив, что все комнаты будут заняты коллегами отца.
Берсаба всегда умудрялась получать откуда-то подобную информацию. Однажды я обвинила ее в подслушивании у дверей, и она не отрицала этого. Но следует признать: я всегда была рада, когда она делилась со мной своими сведениями.
За столом постоянно велись разговоры, и мы поняли, что люди из Лондона недовольны тем, как развиваются дела в стране. Популярность короля Карла I быстро падала. Он, похоже, не смог стать любимцем англичан. Любящий и преданный муж (редкое качество у королей), он не умел управлять страной, а его легкомысленная жена-католичка Генриетта Мария не делала ничего, чтобы понравиться народу.
Распустив парламент и управляя страной без него, государь был уверен, что его будут воспринимать как правителя, избранного Богом. Предполагалось, что ему не нужен парламент, поскольку он способен сам принимать нужные законы. До сих пор народ соглашался с таким положением дел, но — и с этим все были согласны — такая ситуация не могла тянуться долго.
Король Карл отталкивал от себя людей не только религиозными убеждениями, но и своей безответственной налоговой политикой, впрямую угрожавшей благосостоянию народа.
Главным камнем преткновения были, конечно, «корабельные деньги», о которых мы в семье постоянно слышали. Опасаясь войны с испанцами, голландцами или с теми и с другими сразу, Карл приказал главным портовым городам поставлять корабли для обороны Англии. Для постройки кораблей были нужны средства, и так были изобретены «корабельные деньги».
Недовольна была вся страна. Пуритане, протестанты и католики почувствовали себя ущемленными и затаили против короля вражду. Шотландцев король отвратил от себя коронацией в Эдинбурге, где в помпезной церемонии принимали участие пять епископов в белых мантиях и золотых ризах. Это оскорбило чувства сдержанных шотландцев и вызвало в них неприязнь к королю.
Я живо помню разговор во время ужина о легкомыслии королевы и о растущей привязанности к ней государя.
Мама полагала, что это говорит о доброте короля и заявила, что счастливая семейная жизнь монарха должна вдохновлять и семьи его подданных.
Отец, нежно улыбнувшись, ответил:
— Появлялись в нашей стране счастливые семьи и до того, как трон занял этот король, моя любимая. Найти идеального супруга, познать тайну жизни, состоящую в том, что нужно дарить счастье другим и тогда счастье придет к тебе, — всего этого можно добиться самому, если у тебя есть решимость.
— Но возможность добиться счастья очень легко упустить. Что было бы, если бы я потеряла тебя?
Неожиданно на их лица легла какая-то тень, и я инстинктивно почувствовала, что они оба вспомнили о Сенаре, которая могла когда-то разрушить их счастье.
Один из джентльменов, прибывших из Лондона, заявил:
— Для страны было бы лучше, если бы король поменьше прислушивался к советам своей супруги. С его стороны было огромной ошибкой так поступить с Уильямом Принном.
— А что произошло с Уильямом Принном? — спросила Берсаба.
— Я и забыл о том, что в такую глушь новости добираются очень долго, ответил джентльмен. — Принн написал книгу, осуждающую театральные спектакли.
— А почему ему не нравятся спектакли? — спросила мать. — Что в них может быть дурного?
— По мнению Принна, они беззаконны, поскольку распространяют аморальность и прокляты Священным Писанием.
— Но так ли это?
— Принн привел доказательства.
— Да он просто брюзга, — сказала мать. — Он жалок сам и желает сделать такими и остальных.
— Возможно, — вмешался отец, — но всякий человек имеет право выражать свои взгляды.
— Так думают многие, — согласился гость. — Человек может быть прав или не прав, но он должен иметь возможность высказать свое мнение. Несогласные будут свистеть, а те, кто согласен, — аплодировать. Конечно, взгляды всегда будут расходиться.
— Так за что же его отправили в Звездную палату?[3] — спросила мать.
— Вот тут то король и свалял дурака со своей любовью к супруге, — ответил джентльмен. — Принн осуждал женщин, выходящих на сцену, так как, по его мнению, хотя спектакли уже сами по себе грешны, но появление на сцене женщины — это еще более страшный грех. А королева обожает театр, любит смотреть спектакли и любит играть в них. Она со своими придворными дамами недавно поставила «Пастушеский рай» Уильяма Монтегью, так что атака направлена на нее, да и на короля, конечно, — ведь он смотрел спектакль с удовольствием и горячо аплодировал. И вот поэтому Принн был брошен в тюрьму, но для начала его привязали к позорному столбу и отрезали у него уши.
— Уши! — воскликнула пораженная мать.
— Увы, мадам, это правда, — заявил наш гость. — Вы живете в уединенном месте и молите Господа о том, чтобы это продолжалось подольше. Но существуют вещи, влияющие на всю страну, а дела складываются так, что народ долго терпеть не будет и скоро взбунтуется.
Я попыталась вообразить, как выглядит человек без ушей, и ощутила вдруг такой страх и душевную боль, каких никогда прежде не испытывала.
Разъезжая верхом по окрестностям, я заметила, что люди стали какими-то хмурыми, недовольными. Как будто с Уайтхолла подул холодный ветер и дул так долго, что его почувствовали и здесь, в Тристан Прайори.
* * *
Мы были дома уже около двух недель, когда отца вызвали в Плимут для обсуждения маршрута нового плавания. Мать сумела уговорить его взять ее с собой, оставив хозяйство на Фенимора.
— Мы пробудем там недолго, — уверила она его.
Когда они с отцом поехали рядом, я подумала, что она похожа на невесту, отправляющуюся в свадебное путешествие. Без нее дом выглядел совсем по-иному. К частым отъездам отца мы привыкли, но без матери чувствовали себя потерянными.
После прощания во дворе мы с Берсабой взобрались на сторожевую башню и долго смотрели им вслед, пока они не исчезли из виду.
— Когда я выйду замуж, я буду такой же, как наша мать, — заявила я Берсабе.
— У тебя не получится, — возразила сестра, — потому что ты не похожа на мать.
— Я имею в виду то, что у меня будет муж, который даже через тридцать лет супружества, будет считать меня такой же молодой и красивой, какой я была в день нашей первой встречи.
— Ты собираешься выйти замуж за слепого?
— Ты ведь понимаешь, что я имею в виду. Так наш отец относится к матери.
