Черт возьми, в последнее время многое может случиться и за тринадцать минут.
— А ты уверен, что это было за «Бургер Паласом»? — тихонько спрашиваю я.
Мы обшарили здесь каждый квадратный фут земли, и либо эта дверь зарыта глубоко в землю и спрятана под сосновыми иголками, что палка тут не поможет, либо мы ищем не там.
— Да, я чертовски уверен. Я жил прямо там, — рычит Уэс, тыча пальцем в противоположную сторону от шоссе. — Я раньше каждый день проходил мимо этой чертовой трубы по пути к… — его голос затихает, и он качает головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. — Фух! — Он бросает рюкзак на землю и садится рядом с ним на поваленный ствол дерева, потирая пальцами виски. Его недавно вымытые волосы падают на лицо, завиваясь там, где они были заправлены за уши.
Я сажусь на бревно в нескольких футах от него и расстегиваю рюкзак, делая вид, что ищу бутылку воды.
— Мне жаль, что мы пока его не нашли. Но я уверена, мы где-то рядом. Наверное, какой-нибудь глупый мальчишка разломал трубу или типа того.
Уэс даже не смотрит на меня.
Ты делаешь только хуже. Просто заткнись.
На глаза попадается пакетик «Трэил микса», поэтому я вытаскиваю его и протягиваю Уэсу.
— M&M’s? — я улыбаюсь, слегка встряхивая пакет.
Уэс поворачивает ко мне голову, и от этого движения на его левый глаз падают волосы, затем он одаривает меня легкой улыбкой. На самом деле это просто подергивание в уголке его рта. Не уверена, хотел ли он этим сказать: «Спасибо, но я не хочу», или «Я рад, что ты здесь со мной», или «Ты раздражаешь меня до чертиков, и мне приходится терпеть тебя до тех пор, пока не придумаю, как от тебя избавиться». И прежде чем понимаю, что делаю, я протягиваю к нему руку и заправляю волосы за ухо, чтобы получше разглядеть его смущенное выражение лица.
Благодаря этому намек на улыбку полностью исчезает.
Дерьмо.
Теперь Уэс одаривает меня тем же взглядом, что и вчера за «Бургер Паласом». Таким, который выбивает воздух из моих легких. Этот взгляд сосредоточен, бесстрастен и чертовски пугает меня. Интересно, о чем он думает, когда так смотрит на меня? Что он скрывает?
Затем я ловлю себя на мысли, что до сих пор смотрю на него, неловко держа руку за его ухом, поэтому опускаю глаза и отдергиваю руку назад.
— Мы найдем его, — выпаливаю я, не в силах придумать, что еще сказать.
— Да? А что, если мы не найдем?
Я снова смотрю на него из-под покрытых тушью ресниц.
— Мы умрем?
Уэс очень медленно кивает и жует нижнюю губу, изучая меня.
— Почему у меня такое чувство, что ты не слишком расстроена такой перспективой?
Потому что это так.
Потому что я с нетерпением жду этого момента.
Потому что я слишком труслива, чтобы сделать это самой.
Я пожимаю плечами и продолжаю:
— Потому что это означает, что всему придет конец?
— Нет, это не так, — резко отвечает Уэс, выпрямляясь. — Это значит, что тебе придет конец! Неужели ты этого не понимаешь? Это значит, что ты проиграла, а они выиграли!
Мне хочется сказать ему, что меня это устраивает, кем бы «они» ни были, но я знаю, что это приведет только к новым вопросам. Вопросам, на которые я не хочу отвечать. Вопросам, от которых будут трещать замки у крепости дерьма, о котором я больше никогда не хочу вспоминать, потому что все это не имеет значения, и мы все умрем. Поэтому я держу свой рот и подъемный мост своей крепости плотно закрытыми.
Кроме того, если Уэс узнает, что я просто использую его, чтобы отвлечься, и что я на самом деле не хочу выживать, несмотря на то, что нас ждет в будущем, он может запретить мне таскаться за ним. А таскаться за этим мудаком — это вроде как на данный момент моя единственная причина жить.
Я вздыхаю и осматриваю лес, в надежде получить хоть чуточку вдохновения, которое поможет мне убедить его, что у нас все получится.
Выдохнув, я наклоняюсь вперед и кладу локти на колени.
— Если бы только у нас был металлоискатель или что-то типа того.
— Точно! — Уэс щелкает пальцами и указывает на меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я смотрю на него и мысленно даю себе пять, когда вижу его красивую мегаваттную улыбку, сияющую мне в ответ.
— Вот оно, твою мать! Рэйн, ты просто чертов гений! — Уэс встает и ерошит мне волосы, затем поднимает рюкзак с земли и расстегивает ремни, чтобы я смогла надеть его. — Где тут ближайший хозяйственный магазин?
Я откидываю с лица спутанные волосы и указываю в сторону шоссе.
— Поехали!
— Ладно, ладно, — ворчу я, вставая и поворачиваясь к нему спиной, чтобы он закрепил на моих плечах этого пятидесятифунтового гиганта. — Но, если и там окажется деревенщина с автоматом, мы придумаем план «Б».
Уэс смеется и разворачивает меня лицом к себе, держа за плечи, иначе рюкзак перевесит меня. И то, как он смотрит на меня, как его сильные руки ощущаются на моем теле и как на его лице сияет обнадеживающая улыбка, все это заставляет целый рой бабочек порхать в моем животе. Думаю, я бы, наверное, добровольно столкнулась лицом к лицу с пятью мудаками в красных банданах с татуировками и автоматами, если бы от этого Уэс чувствовал себя счастливым. Но я ему этого не говорю.
В конце концов, девушка должна казаться труднодоступной.
Чтобы быстрее добраться до шоссе, мне приходится срезать путь через парковку «Бургер Паласа». Вокруг здания тянется очередь из людей, огибая его, по меньшей мере, дважды, но из-за кулачных боев, устроенных этими людьми, трудно сказать точно. Его королевское высочество — «Король Бургер» улыбается, глядя вниз на кричащую, толкающуюся и пинающуюся толпу со своего трона на рекламной электронной вывеске «Бургер Паласа». Я всегда ненавидел этого ублюдка, даже в детстве. Помню, как его довольная морда смеялась надо мной, когда я рылся в его мусорных баках.
Богатенький мудак.
Я резко дёргаю руль вправо, чтобы не сбить маленького голого мальчика, стоящего посреди парковки.
Подъезжая к шоссе, я притормаживаю перед поворотом и замечаю, что выбито одно из панорамных окон библиотеки, здание которой расположено по другую сторону улицы. Техно-бит доносящийся оттуда настолько громкий, что я слышу его через рев двигателя, а разноцветные огни мелькают вокруг здания, как на рейве. Я представляю себе, как внутри кучка подростков жадно глотают сироп от кашля и передают друг другу ЗППП. Но когда выруливаю на шоссе, замечаю, как из главного входа, спотыкаясь, выходит какая-то бабуля топлесс, держа в руках то, что, клянусь Богом, выглядит как…
— Дилдо! — кричит Рэйн, указывая прямо на пожилую леди, когда мы проезжаем мимо.
Я смеюсь и качаю головой.
— Кажется это самый неожиданный «плюс один» на вечеринке, который я видел.
Не думаю, что я произнес это достаточно громко, чтобы через мой шлем Рэйн могла меня услышать, но она хихикает и хлопает ладошкой по здоровому плечу.
— Плюс один! — визжит она. — О Боже, эта штука была длиной примерно в фут!
Я выкручиваю ручку на себя, прибавляя газ, и мотоцикл взлетает, от чего она снова оборачивает свои руки вокруг моего тела, впиваясь пальцами в бока. Знаю, это чертовски глупо, но мне не нравится, когда Рэйн обращает внимание на чей-то другой член. Даже если этот член сделан из резины и принадлежит ровеснице Авраама Линкольна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Становится все труднее и труднее ориентироваться на шоссе, не только из-за того, что через каждые десять футов стоят брошенные и разбитые автомобили, но и потому, что благодаря переполненным мусорным контейнерам и бакам по всему городу, дорога теперь тоже покрыта мусором. Мне действительно необходимо сбавить скорость и сосредоточиться на дороге, чтобы не врезаться во что-нибудь, но вместо этого я поворачиваю голову и смотрю вверх, когда мы проезжаем мимо дома Рэйн.
