— Позволь мне извиниться! Ты мне очень дорога, Розалин. Я хочу, чтобы ты знала: мне нужна только ты, а не состояние твоего отца! Это правда, поверь!
Физиономия Джеффри изображала смятение чувств, но это не тронуло Розалин. Доминик наблюдал за этой сиеной издали, наслаждаясь темпераментным поведением Розалин и ожидая, как поведет себя отвергнутый ею блондин.
— Значит, тебе нужна только я? — фыркнула Розалин, окинув Джеффри презрительным взглядом. — А как ты воспримешь такое известие: дела моего папаши пришли в полный упадок, и он не собирается выделять мне приданое? Ты и после этого готов на мне жениться? Я не шучу! Именно из-за финансовых неурядиц он не торопит меня с замужеством. Ты, я вижу, обескуражен? Тогда скажу тебе кое-что еще: мой отец так занят, что вряд ли сыщет время, чтобы купить подарки к свадьбе. И на его помощь в будущем мне тоже рассчитывать не приходится. Подумай, сможешь ли ты мне обеспечить образ жизни, к которому я привыкла?
Джеффри совершенно растерялся: Розалин, конечно, очаровательна, однако он не может позволить себе жениться на нишей. Он сам погряз в долгах и стоял на грани краха. Поэтому сейчас ему крайне важно разобраться, говорит ли Розалин правду или же попросту его злит.
Доминик сохранял невозмутимость, ожидая, что будет дальше. От него не укрылась ни горечь, прозвучавшая в голосе девушки при упоминании об отце, ни замешательство Джеффри, побледневшего при словах Розалин о финансовых затруднениях Дюбуа. Что ж, она имела полное право лгать, разочаровавшись в бесчисленных женихах, мечтавших только о щедром приданом. Доминик взял это на заметку: нужно внушить Розалин, что он не такой, как другие встречавшиеся ей мужчины, и любит именно ее, а не состояние семейства Дюбуа.
Ему вдруг стало стыдно: разве сам он не намеревается использовать девушку в своих интересах? Пусть не для того чтобы отхватить кусок от богатства Обри, но все же он хотел ее вынудить помочь ему в переговорах с торговцем пушниной.
— Твое молчание красноречиво говорит о том, Джеффри, что ты неспособен содержать супругу! — заявила в эту минуту Розалин. — Если хочешь знать, я встретила другого, более достойного человека! — Она кивнула на Доминика, пеликана рядом с худосочным блондинчиком, царапины на руках и лине которого напоминали о его недавнем позорном падении в колючие заросли у дороги.
У Джеффри вытянулась физиономия, глаза угрожающе блеснули. Вне себя от отчаяния, он был готов драться за свое будущее благополучие. Допустить, чтобы кредиторы пронюхали о крахе его плана женитьбы на Розалин, он не мог. Одна лишь мысль, что по городу поползут слухи о флирте его будущей невесты с этим незнакомцем, привела Джеффри в ярость. Соперник ему не нужен! С него довольно хлопот и без этого верзилы, обхаживающего Розалин!
Не долго думая Джеффри сжал кулаки, собираясь дать незнакомцу пощечину, но явно поторопился, о чем тут же пожалел. Доминик упредил удар, перехватив руку драчуна, и вывернул ее так, что тот вскрикнул.
От удивления Розалин открыла рот, Трусишка Джеффри вдруг превратился в забияку и осмелился замахнуться на мужчину, способного уложить его одной левой. И все это на глазах у выходящей из театра публики. Вот так скандал!
Она не успела опомниться, как Доминик нанес обидчику молниеносный удар в подбородок. Джеффри отлетел от него на добрый десяток метров, ударился головой о стену и сполз на землю.
При виде этой сцены все застыли от изумления: такого стремительного и непривычного отпора никому еще наблюдать не доводилось. Розалин подумала, что Доминик легко справился бы с несколькими противниками. Он поправил на себе одежду и, приблизившись к Розалин, любезно предложил ей свою руку. Она взглянула на него с уважением и подумала, что такого мужчину лучше сделать своим другом, чем врагом.
— Мы едем, мадемуазель? — невозмутимо спросил он. Она взяла его под руку и молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова после пережитого потрясения.
Проходя мимо Джеффри, все еще бесформенной грудой лежавшего на земле, Доминик остановился и припугнул его:
— Посмей только еще раз угрожать мне либо этой леди! Так легко уже не отделаешься. Намотай это на ус, Джеффри! Лучше остаться бедным, но здоровым! Будешь продолжать — кости переломаю!
Доминик помог Розалин сесть в коляску, и там ее наконец прорвало:
— Где ты научился так драться? Ты рос среди волков? Или тебя воспитывали дикари? Как долго ты…
Но Доминик приложил ей палец к губам и улыбнулся:
— На какой вопрос мне отвечать прежде всего?
Розалин сгорала от желания услышать ответы на все свои вопросы. Она умирала от любопытства. Ведь она еще ничего не знала о своем загадочном спутнике. Может быть, он вылупился из яйца, а не рожден от женщины, как все смертные? Какой кофе он предпочитает пить по утрам? И вообще какие у него привычки и манеры?
— Я хотела бы знать, где ты научился так ловко драться? И вообще о твоей жизни! Начни с самого начала и ничего не пропускай!
Доминик рассмеялся.
— Искусству драться меня научили индейцы племени кроу, а закалку я получил в схватках с диким зверьем. Моя мать тоже была из этого племени. Отец встретился с ней, путешествуя по западу Луизианы. Если хочешь выжить в дикой местности, умей защищаться, не то погибнешь!
По изумленному выражению лица своей спутницы Доминик догадался, что она не на шутку напугана. Что ж, быть может, страх остудит ее неуемный нрав. Но отталкивать Розалин ему не хотелось. Нежно погладив ее по голове, словно маленькую, он доверительно произнес:
— Я ходил на волков и медведей, отбивался от индейцев, охотившихся за моим скальпом. Но я не обманываю прекрасных женщин. Так что тебе нечего опасаться.
Розалин немного успокоилась, но ее разбирало любопытство. Ей не терпелось узнать, что толкало Доминика Бодлера на опасные странствия в глуши и почему он вернулся в город. А где он учился? Все охотники со Скалистых гор — малообразованные мужланы. — Она повидала немало таких возле питейных заведений своего отца на пристани, Доминик на них не похож.
— В Сент-Луис меня привели дела, — сказал он, угадав ее вопрос. — Я вполне обеспечен, в отличие от твоего белобрысого поклонника Джеффри. Среди дикой природы я веду постоянную борьбу за существование, и это мне нравится. Но после встречи с тобой, Розалин, я должен одолеть зверя иного рода. Он — внутри меня. Самый опасный враг человека — он сам. Клянусь, мне не доводилось испытывать ничего труднее, чем необходимость сдерживать себя, когда ты рядом!
Позволяя Доминику целовать себя, Розалин надеялась, что она просто играет роль влюбленной. Но ее тело было явно не в ладах с рассудком. И когда пальцы Доминика проникли под корсаж ее платья и коснулись груди, она перестала робко протестовать и вздохнула от наслаждения. Ее мысли окончательно спутались, а в теле вдруг возникло странное сладкое ощущение, словно рой мотыльков вился вокруг ее трепещущего сердца. Казалось, они вот-вот начнут стучать по нему своими крылышками.
