сохранились!
– Фасад и фойе… – задумчиво проговорила Лавиния. – И фундамент! Или там сваи? Интересно, это надо проверить. Так, Тьма всё побери, мне опять нужен Джан-Марко!
– Боюсь, Торнабуони проклянёт тот день, когда помог тебе в первый раз.
– Лет через сто сочтёмся, – госпожа Редфилд достала коммуникатор.
Джан-Марко откликнулся практически сразу.
– О, я как раз собирался к тебе. Тогда, может быть, прекрасные синьоры, вы позволите пригласить вас на ужин?
Польщённая Марджори улыбнулась, а Лавиния кивнула и добавила:
– Принимается! А потом за чашкой кофе обсудим всё, что накопали.
Так они и сделали: дошли до таверны, где синьор Джованни порекомендовал им заказать непременно телячью печень с луком, а проворная Кьяра принесла, не спрашивая, бутылку просекко. «Прошекко» – произнесла про себя Лавиния и улыбнулась.
Госпожа Редфилд и её бывший ученик предпочли взять по рюмке граппы, Марджори попросила кофе с молоком, и они сидели молча, наслаждаясь. Никого, кроме них, в зале уже не было, таверна опустела и затихла до следующего утра, только с улицы, откуда-то с площади Сан-Марко, доносились еле слышные звуки скрипки. Синьор Джованни их не торопил.
– Итак, – сказал Джан-Марко, когда все трое порталом вернулись в Ка’Тезено и уселись в гостиной с видом на пустеющий Гранд Канал. – Итак, для начала: я тебе дам сопровождающего. Во-первых, для придания расследованию официального статуса это лучше, чем просто бумага. Во-вторых, он пригодится, если понадобится с кем-то поговорить на местном наречии. И наконец, иной раз нужно попросту куда-то сбегать…
– Да что ж ты меня убеждаешь, я и не спорю! – пожала плечами Лавиния. – Что за сопровождающий?
– Наш новый сотрудник, хороший мальчик. Отучился в университете в Падуе и вернулся в Венецию.
– В Падуе – это хорошо. Вот Марджори как раз там отыскала старую оперную примадонну, так что завтра с утра в Падую мы и отправимся.
– Отлично. И я отыскал тебе… правда, не примадонну, а старого костюмера, зато он живёт совсем близко, на острове Сан Микеле.
– На кладбище? – удивилась Лавиния.
– Рядом. Паскуале ушел из театра и стал кладбищенским смотрителем.
– Ну что же, это похоже на план, – госпожа Редфилд удовлетворённо кивнула. – А пока слушай, что нам удалось отыскать в дневнике самого первого из суперинтендантов «Ла Фениче»…
Выслушав цитату из дневника и последовавшее за нею довольно пространное рассуждение о вариантах причины проклятия, Джан-Марко кивнул и ответил:
– Тенора мы пока не нашли. Франко Фальеро и в самом деле планировал перебраться в Неаполь, и заключил контракт с театром «Сан-Карло». Однако к началу сезона, тридцатому сентября, он в Неаполе не появился, и суперинтенданту «Сан-Карло» пришлось искать другого тенора. А ведь сумма по контракту там изрядно выше, чем была в «Ла Фениче»! Так что…
– Это ничего не значит, – вмешалась Марджори. – Когда Франко увольняли отсюда, он ещё не знал, как ему удастся устроиться, так что вполне мог сделать прощальный жест. Да просто в расстройстве мог! Иной раз обольёт тебя из лужи проезжающий экипаж, так ему такого пожелаешь в сердцах!..
– Согласен. Поэтому завтра утром, после официального открытия дела о проклятии, я отправлю в театр пару магов, чтобы они, во-первых, нашли источник…
– Если он определяется, – добавила Лавиния. – Мне отыскать его не удалось. Правда, я не использовала никакой техники.
– Ну вот, а у ребят будет аппаратура. А во-вторых, путь попробуют зафиксировать ауру.
– Через полгода после воздействия? – госпожа Редфилд скептически покривилась. – Ой, сомневаюсь я.
– Сомневайся – не сомневайся, а есть порядок действий, вот по нему в точности и пойдём, – твёрдо ответил Джан-Марко. – Жди сопровождающего в девять.
– А как его зовут?
– Джан-Франко, – ответил Торнабуони, шагая в портал. – Он мой племянник!
Часть 3
«E fin l'ultimo sospir, caro nome, tuo sarà» (aria Gilda del “Rigoletto”, Giuseppe Verdi)
«И даже вздох последний мой будет тебе принадлежать, о дорогое имя»,(ария Джильды из оперы Джузеппе Верди "Риголетто")
Выпускник падуанского университета был точен. Ровно в девять утра, с первым ударом молота Гигантов, он постучал в их квартиру. Марджори распахнула двери, окинула его оценивающим взглядом и кивнула: годится. Молодой человек – для мага совсем молодой, лет двадцати трёх-двадцати четырёх – был высок, обладал густой светлой шевелюрой и тёмными бровями. Позднее выяснилось, что он умеет быть смертельно серьёзным при необходимости и широко улыбаться при желании – чего ж ещё желать?
– Итак, Джан-Франко, для начала мы с вами отправляемся в Падую, – сообщила Лавиния. – И там нас ждёт…
Юный представитель семьи Торнабуони достал блокнот и прочёл:
– Леона Джиральдони, меццо-сопрано, маг воздуха. Родилась в тысяча девятьсот семьдесят пятом, выступала в «Ла Фениче» с девяносто пятого по девяносто восьмой и затем после восстановления театра до две тысячи сорок девятого. Проживает в Падуе, на виа Антонио Толомеи, дом шестнадцать.
Госпожа Редфилд перевела взгляд на секретаршу. Та кивнула, мол, да, та самая певица, о которой я упоминала.
– Очень хорошо, Джан-Франко. Но я вчера не сообщала вашему дядюшке имени дамы, к которой мы отправимся.
– Не сообщали, синьора коммандер, – согласился молодой человек. – Но я проверил, в Падуе проживает всего одна женщина, которая служила в «Ла Фениче» и остаётся в своём уме. Относительно, конечно.
– Вот как? А есть и другие?
– Да, синьора коммандер. В трёх километрах от города находится санаторий для престарелых, в котором постоянно проживают ещё две бывшие певицы этого театра и один хормейстер. Но они… не слишком пригодны для допроса.
– Допроса? О, нет, Джан-Франко, ни в коем случае! Это будет разговор, самая нежная и щадящая беседа, какую вы только можете себе вообразить.
– Как прикажете, синьора коммандер, – коротко поклонился он.
– Мы отправимся через стационарный портал?
– Как пожелаете, синьора коммандер. Я могу открыть окно и отсюда, но оно привязано к университету.
– Это далеко от интересующего нас адреса?
– Примерно полчаса пешком.
– Думаю, я не развалюсь за получасовую прогулку, – хмыкнула Лавиния. – Марджори, ты пока свободна, когда вернусь, я тебя найду.
Сиреневая точка расширилась до нормального портального окна за минуту, и она подумала: «Надо же, какой талантливый мальчик! Надо изучить его получше…».
Шагнула в портал и оказалась на мозаичной мостовой внутреннего двора падуанского университета.
Выстроенное квадратом здание, в двух первых этажах – широкие галереи с ионическими колоннами, белые стены почти сплошь покрыты щитами с изображениями гербов; башня с часами, на которых четверть десятого…
Лавиния вопросительно взглянула на Джан-Франко, и он пояснил:
– Часы врут на минуту в сутки. Их выставляют по понедельникам, сегодня пятница…
– Ага, поэтому на сегодня ошибка составляет четыре минуты. Понятно. Но почему не наладить механизм?
– Никто
