— Сеньор, — в панике заныл Луис, — они идут за ними!
— Да. И первым делом я буду просить их, чтобы они отрезали тебе язык, — ровным голосом проговорил американец.
Рывком отворилась дверь их камеры, и в свете факелов он увидел четырех солдат, возможно, тех же, что привели их сюда.
— Собирайтесь на допрос, — пролаял один из них. — При попытке к бегству, вы будете только ранены, но очень скоро пожалеете, что вас не прикончили. А теперь — встать!
Луис вскочил, но Эдж поднялся, не спеша.
— Могу я узнать имя вашего офицера? — спросил он тоном столь же неторопливым, как и его движения.
— Капитан Хосе Альфаро. Зачем это вам?
Эдж холодно улыбнулся.
— Мне кажется, в его планы не входит устраивать мне радушный прием. Соответственно, я желаю знать, на кого мне жаловаться Эйбу Линкольну, когда мне доведется вернуться домой.
Солдаты коротко хохотнули.
— Вы слишком долго не были дома, гринго. Вашего президента застрелили в театре.
Эдж передернул плечами.
— Вот они, издержки политической жизни, — с этими словами он вышел из камеры.
Воспользовавшись паузой Луис, забормотал:
— Я бедный, честный мексиканец. Американец силой заставил меня ехать с ним. Пожалуйста, скажите это капитану.
Солдаты снова рассмеялись.
— Бедных, честных мексиканцев капитан Альфаро кушает за завтраком.
— А американцев он приберегает для обеда? — заинтересовался Эдж, подталкиваемый в спину ружьями.
— Нет, сеньор, — ответил разговорчивый солдат. Американцев он режет на кусочки и посыпает ими похлебку для собак.
Вся компания за исключением пленников расхохоталась. Луис не смеялся, потому что старался вести себя примерно. Но за молчание получил прикладом по шее.
Когда они вышли на площадь, Эдж прищурился, настолько ярким показался ему свет факелов после камеры. Факелы висели по стенам домов, их стало намного больше. Они превращали ночь в подобие сумрачного рассвета. Еще Эдж увидел, что теперь почти все солдаты находились на стенах, а городские ворота были заперты.
Эджа и Луиса провели через площадь к таверне с вывеской «Золотое солнце». Жители, привлеченные необычностью происходящего, стояли на улицах, выходящих к площади, но ни пленники, ни солдаты не обращали на них внимание. Взгляды Луиса и Эджа были прикованы к месту перед таверной, где двое солдат вкапывали два столба на расстоянии шести шагов один от другого.
— Сеньор, — позвал Эджа Луис. — Знаете о чем я думаю?
Эдж бесстрастно смотрел на столбы и в такт шагам прищелкивал языком. Разговорчивый солдат снова решил потешить пленников: — Надеюсь, вы догадываетесь, что на этих столбах будет вывешен не транспарант «Добро пожаловать в Хойос!» Луис начал молиться. Слова слетали с его губ с невероятной быстротой. Подталкиваемые ружьями, пленники прошли между столбами. Луис вошел в таверну, так и не закончив молитву.
Помещение, в котором они оказались, было небольшим. Вдоль одной из стен тянулся прилавок, возле которого стояло с дюжину стульев. Комната освещалась чадящими масляными лампами, свисавшими с потолка. Запах горелого масла смешивался с резким ароматом текилы, жареного сала, опилок, блевотины и горящих щепок.
В дальнем углу за столом, развалясь и равнодушно потягивая текилу, сидел капитан Альфаро. Перед ним красовалась наполовину пустая бутыль и солонка. Тонкая струйка дыма поднималась с кончика длинной сигары, лежащей на краю стола, который был усыпан изрядным слоем пепла.
Эджа и Луиса подвели к столу и остановили окриком в ярде от него. Шагнув назад, сопровождающие их солдаты взяли ружья наизготовку.
Альфаро поднял на пленников темные жесткие глаза, перевел их с Луиса на Эдж, потом обратно. Он взял щепотку соли, насыпал на обратную сторону левой руки, кончиком розового языка деликатно слизнул соль и отпил глоток текилы. Он проделал это трижды, прежде чем заговорил:
— Итак, вы — бандиты.
Интонация и выражение его лица подразумевали, что любое несогласие с этим мнением неуместно.
Но Луис, чей слабый разум совсем смешался от страха, заломил руки на груди и изобразил на сморщенном лице подобострастное выражение, как будто капитан на его глазах превратился во всемогущее божество.
— Нет, господин мой! — Вскричал он. — Я бедный мексиканский крестьянин, чудом избежавший расправы. Бандиты напали на нашу деревню и убили всех. Мне совершенно случайно удалось спастись.
Альфаро лизнул соль и хлебнул текилу, затем потянул себя за мочку уха.
Эдж услышал непонятный шум и, взглянув на Луиса, успел заметить удар прикладом, угодивший мексиканцу по почкам. Ноги у старика подкосились и он упал на пол, шумно хватая ртом воздух.
— Будете говорить только тогда, когда вам дадут на это разрешение. Вас, гринго, это тоже касается.
Капитан посмотрел на Эджа, который ответил ему таким твердым и пристальным взглядом, что тот не выдержал и стал смотреть на более податливого Луиса. Стоящий на коленях крестьянин ответил развалившемуся на стуле офицеру взглядом преданной собаки.
— Итак, вы — бандиты, — снова начал Альфаро. — Вы из банды Эль Матадора. У меня есть достоверная информация, что он и его банда объявились севернее Хойоса. Теперь я жду их здесь. — Альфаро провернул процедуру с солью и текилой. — А вас послал Эль Матадор, чтобы удостовериться, что Хойос безопасное убежища. Говорите.
Капитан равнодушно посмотрел на пленников. Губы у Луиса задергались, он не мог произнести ни слова. — Все правильно, — ровным тоном произнес Эдж. — Эль Матадор и я, все равно что… — он сомкнул кольцом большой и средний пальцы и для большей выразительности взмахнул рукой. Его кисть оказалась как раз над мешочком с бритвой на спине. Он мог бы выхватить бритву и перерезать капитану глотку. Но в следующее мгновение он получил бы четыре пули в спину.
Эдж уронил руку.
— Там внизу, у подошвы горы, мается отряд в сто человек. Я думаю, что жить вам и вашим людям осталось немного, капитан.
— Он лжет, лжет! — завопил в отчаянии Луис, обретя, наконец, дар речи.
Альфаро пристально смотрел на американца, не слушая старика.
— Кое-чему из того, что вы рассказали, я верю. Вы из банды Эль Матадора, который, возможно, дожидается вас со своими людьми внизу. Но никак не сто человек, сеньор американец. Я говорил, что располагаю достоверной информацией, и я знаю, что ваша банда насчитывает от силы двадцать пять свиных голов.
— Верно, — закивал головой Луис. — Столько и приехало в Сан Мариас, когда они перебили там всех жителей.
Альфаро вздохнул и повернулся к нему, всем видом показывая, что его терпение подходит к концу:
