Корнило Яковлев пытался было вразумить и удержать верховых казаков, но те снялись с места неожиданно и ушли на Воронеж.
Уже 10 июня 1666 года писал из Воронежа тамошний воевода Василий Уваров в Москву на царское имя: «Выехали на Воронеж з Дону из донских, из верховых козачьих городков донские козаки отоман Василей Ус да есоул Иван Хороший, а с ними донских козаков конных и пеших 500 человек. А в расспросе, государь, он, Василей, да Иван передо мною, холопом твоим, сказали, что-де они идут на твою великого государя службу, где ты, великий государь, укажешь быти им на своей, великого государя службе».
Воевода принял казаков, позволил им послать станицу во главе с Усом в Москву бить челом государю, а остальным велел стоять под Воронежем и ждать вестей. Однако все повернулось не так, как указал воевода: не стали казаки ждать свою станицу, скрытно сняли курени и ушли на север, а уже в начале июля из Скопинского уезда пришли о казаках новые вести. Доносил скопинский воевода Андрей Мерчуков, что наезжают казаки на помещичьи деревни и творят всякое дурно, подговаривают крестьян идти с ними, казаками на Москву проситься на государеву службу. А вскоре помещики Тульского уезда в великом расстройстве подали тульскому воеводе челобитную о бесчинствах казаков в уезде.
Бежали от великого страха тульские дворяне с женами и детьми за тульские крепостные стены, а вслед за ними подавались поближе к уездным городам помещики окрестных мест.
В это время Василий Ус с товарищами подал на Москве челобитье великому государю. Просили казаки принять их на службу, а писали так: «И войско, великий государь, стоячи на степе, помирают голодною смертью, а я, холоп твой Васька, с 13-ю человеки скитаемся меж двор на Москве. А как мы, холопи твои, подымалися на твою великого государя службу, и мы, холопи твои, одолжали великими долги для ради твоего государева подъема».
Писал Ус и не ведал о том, что делает его «войско». А казаки шли по Тульскому уезду, по помещиковым землям. Со всех окрестных вотчин и поместий бежали крестьяне к казакам где подговором, где сами. Множилось казачье войско. Доносили воеводские лазутчики, что «донских казаков будет с 1500 человек, а телег с ними со 150, а лошадей около их станов с 2000. А телеги-де поставлены в разных местах, а не обозом, — где чьи курени, в тех местах телеги и поставлены». А казаков среди них была самая малость: все больше крестьяне, которые назвали себя казаками.
Шли казаки по Тульскому уезду, а в соседних уездах — Козловском, Скопинском, Московском, Серпуховском, Лебедянском, Каширском, Шацком — было волнение великое. Слезно молили помещики унять казаков, вернуть их всех приставших к ним беглых крестьян и холопов. А по глухим ночным дорогам пробирались к Усу люди из деревень и посадов, множили казачье войско. К июлю месяцу 1666 года отряд Уса вырос до трех тысяч человек. И если поначалу казаки вели речь лишь о царском жалованье, то теперь присоединившиеся к ним крестьяне все чаще посматривали в сторону помещичьих усадеб.
Шли из Москвы грозные наказы воеводам по городам унять казаков, образумить, вернуть на Дон, а беглых крестьян и холопов взять у казаков по старым крепостям. А будут те казаки учиняться непослушны, говорили царские наказы, и тех казаков приказано служилым людям имать и отдавать в городах воеводам и приказным людям и сажать их в тюрьму. Особенно строго указывал царь усилить борьбу с казаками тульскому воеводе Ивану Ивашкину. Велел он ему, воеводе, собрать с городов и из уезда дворян и детей боярских и идти им наспех к Туле и приготовить в достатке и зелье, и свинец, и порох. «А только по сему нашему, великого государя, указу того всего ты не учинишь, — говорила царская грамота тульскому воеводе, — и тебе за то от нас, великого государя, быть в великой опале и в жестоком наказанье и в вечном разоренье безо всякого милосердия».
Во главе войск, посланных под Тулу, и начальником над всеми тулянами царь поставил окольничего и воеводу князя Юрия Никитича Борятинского. Боевым воеводой был князь Борятинский, воевал с поляками и свеями и отличился на государевой службе. Теперь же поручили ему дело трудное и хитрое. Нельзя было и ссориться с казаками, но и унять их надлежало в короткие сроки, а главное — успокоить уездных людей, отбить беглых крестьян и казаков, вернуть их по крепостям помещикам, а рейтаров, драгун, стрельцов, ушедших из полков, наказать батогами и вновь разослать по полкам.
В грамоте, посланной Борятинскому, царь приказывал поначалу с казаками не задираться и даже похвалить их за приход на государеву службу, выдать им жалованье и хлебный запас, с чем бы доехать им до Дона. «И на Дон бы шли они, старые донские казаки, смирно, — наказывал великий государь, а нигде б никому никакова дурна и грабежу не чинили, и иных беглецов к себе никого не принимали, и великого государя опалы на себя не наводили». Однако строго приказывал царь казакам всех беглецов выдать по росписям, а также отдать все награбленное по уездам добро. Хитрил царь, хитрил ж Борятинский. Хотели на Москве отколоть крестьян от казаков, а потом похватать поодиночке.
Поначалу ласков и обходителен был воевода Борятинский. В лагерь на реку Упу, где стояли казаки, послал он своих людей, и те приехали в лагерь и приглашали Василия Уса с товарищами — есаулами, старыми казаками прийти к воеводе для переговоров, обещал воевода казакам жалованье и хлебный запас.
Василий Ус с двумя казаками явился к воеводе. Вот тут-то и показал себя князь Борятинский. Бушевал он не хуже Юрия Алексеевича Долгорукого, бегал по шатру, кричал на казаков, ругал ворами, велел немедля переписать всех беглых ж выдать их по спискам, а в конце ругани приказал взять атамана с товарищами под стражу и содержать настрожайше, как каких-нибудь калмыцких аманатов, до тех пор, пока казаки не выдадут беглецов. Срочно шли к князю Борятинскому служилые люди со всех сторон, перерезали все дороги по уезду, повсюду ловили беглых людей, нависла беда над казацким лагерем на Упе. Готовился князь Юрий сбить казаков, прогнать иных на Дон, а остальных вернуть помещикам. Но не успел воевода совершить задуманное дело: ночью бежал Василий Ус с товарищами из-под стражи, и, хотя послал воевода погоню, ушли казаки из воеводских рук.
Едва появился Василий Ус среди казаков и принес тревожные вести, как тут же сняли они свой табор и двинулись на юг.
Шли казаки днем и ночью спешно и бережно, кормили коней прямо из рук, а Юрий Борятинский поспешал следом, но не достал казаков. Достигли они своих донских городков и рассыпались по ним, попрятались по лесам и урочищам.
Сразу прибыло людей в верховых городках; привел с собой Ус из московского похода не одну тысячу человек, и хотя ушел он из русских уездов, но волнения великие там продолжались, бежали крестьяне окольными путями вслед за казаками, минуя воеводские заставы и сыскные отряды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
