Поскольку обвинения у Михаила Ходорковского и Платона Лебедева мало чем отличались друг от друга (по первому делу исключение составляли личные налоги и инкриминированный Ходорковскому эпизод с группой «Мост»), защита, по сути, представляла единую команду, внутри которой мы стремились избегать дублирования в работе. По второму делу обвинения у Ходорковского и Лебедева практически не отличались друг от друга, и в этих условиях, да еще и с учетом ранее наработанного опыта, команда действовала еще более слаженно.
Процедурные тонкости. К каждому судебному заседанию определялись адвокаты, кому необходимо было в нем участвовать. Чаще других присутствовали в суде координаторы команд, а также защитники, выполнявшие вспомогательные функции по текущей работе с материалами уголовных дел, в использовании которых возникала необходимость в конкретный момент. Естественно, что «предметники» были задействованы в части судебного следствия, посвященной исследованию доказательств по их эпизоду. Этот же принцип реализовывался и при допросах приглашавшихся в суд свидетелей и специалистов со стороны защиты.
В Мещанском суде председательствующая судья Ирина Колесникова не начинала ни одно заседание, не выяснив у Ходорковского и Лебедева, согласны ли они в этот день на разбирательство при данной явке. Здесь следует пояснить, что Верховный суд РФ исходит из того, что при наличии у подсудимого нескольких адвокатов присутствие хотя бы одного из них по общему правилу свидетельствует о соблюдении права на защиту. Однако широко распространены случаи, когда по согласованию с клиентом защитники делят между собой участки работы, и поэтому может возникнуть ситуация, что явившийся в суд адвокат столкнется с незапланированным процессуальным действием, не входящим по указанной причине в его сферу ответственности. Понятно, что судьи стараются этого избегать, дабы в последующем уйти от упреков в оставлении подсудимого без надлежащей защиты.
Обозначенный вопрос стал предметом отдельного рассмотрения в подготовительной части судебного заседания Мещанского суда, а именно 23 июня 2004 года. Ходорковский пояснил, что для его защиты непосредственно в суде достаточно двух адвокатов – Генриха Падвы и Елены Левиной. Все остальные адвокаты, заключившие соглашения, в соответствии с договоренностями осуществляют функции по подготовке материалов к защите, анализу уголовного дела и оказания доверителю юридической помощи по отдельным конкретным вопросам. Их присутствие в судебных заседаниях не является необходимым. Более того, оно препятствовало бы осуществлению ими возложенных на них обязанностей. Поэтому Ходорковский отказался от каждодневного присутствия в суде адвокатов, кроме вышепоименованных, оговорив, что они будут приглашаться только по мере необходимости. В завершение он сказал: «Такая организация защиты является для меня наиболее целесообразной и не только не ущемляет моих прав на защиту, а, напротив, способствует их наиболее полному осуществлению». Аналогичный подход осуществлялся и командой защитников Платона Лебедева.
И когда как минимум дважды по причине болезни Генрих Падва не смог прибыть в Мещанский суд, слушание дела откладывалось по ходатайствам защиты Михаила Ходорковского со ссылкой на ранее принятое решение о том, что Генрих Павлович является обязательным участником каждого заседания.
В Хамовническом суде таких оговорок не делалось, но однажды возникла ситуация, когда в ходе оглашения стороной обвинения протоколов допросов одного из свидетелей, после получения различных поручений от клиента, из зала один за другим удалились все адвокаты Ходорковского. Увлеченный оглашением документов, прокурор Шохин этого не заметил, но зато бдительность проявила его коллега Ибрагимова и обратила внимание председательствующего судьи Данилкина. Тот с явной неохотой прервал процесс, видимо не вполне довольный проявленной щепетильностью гособвинительницы, и через 1,5 часа тот возобновился после спешного приезда в суд одного из наших коллег.
Адвокатская диалектика. Возвращаясь к вопросу о взаимодействии внутри адвокатских команд, скажу, что мы, безусловно, были единомышленниками, но это, впрочем, не исключало жарких споров, а порой и конфликтных ситуаций. В адвокатской работе этого опасаться не следует, поскольку, как считают психологи, конфликт есть один из способов разрешения проблемы. Главное – чтобы он разрешался корректно и с пользой для общего дела.
Очевидно, что у каждого адвоката имеется свой, годами наработанный опыт, багаж теоретических знаний, свои взгляды на возможности использования новелл законодательства, у некоторых – еще и научные наработки. Кстати, в этой связи следует отметить весьма высокий научный потенциал адвокатской команды, трудившейся по второму уголовному делу. В ней состояли один доктор юридических наук (Елена Лукьянова) и пять кандидатов (Денис Дятлев, Вадим Клювгант, Владимр Краснов, Сергей Купрейченко, Константин Ривкин).
Естественно поэтому, что соединение в одном коллективе такого количества неординарных личностей, да еще и помноженное на уникальную специфику данного дела, в итоге дает боевое формирование, которому внутренне свойственны «единство и борьба противоположностей», выступающее, по заверениям подзабытых классиков, двигателем диалектического развития. В нашем случае – движения к истине в надежде на справедливое правосудие. К мозговому штурму, сопряженному с бурными внутренними дебатами, подталкивали еще и нестандартные действия нашего противника, отличавшегося неприкрытой демонстрацией пренебрежения к закону, агрессивностью и малой предсказуемостью.
На одном из совещаний в офисе Генриха Падвы, когда я еще толком с ним не был знаком, обсуждалась ситуация, связанная с тем, что законодатель в декабре 2003 года существенно изменил диспозицию статьи 199 УК РФ (уклонение от уплаты налогов с организаций), вменявшейся в вину и Ходорковскому, и Лебедеву. На момент встречи эти изменения были учтены в окончательной редакции обвинения Лебедева, а так как у Ходорковского следствие было уже завершено, его обвинение излагалось по-старому.
Падва предположил, что следователи в обязательном порядке перед направлением дела в суд перепредъявят Ходорковскому обвинение, чтобы привести его в соответствие с новым законом. Я же возразил и сказал, что, глядя на то, как действует Генеральная прокуратура, не следует надеяться на корректировку обвинения и поэтому, скорее всего, дела Ходорковского и Лебедева поступят по отдельности в суд с различающимися фабулами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
