Никакого чувства вины перед Имоджин Ойхо не испытывал. К тому и причины не было. Он просто летел вниз, ловя грудью ветер, упиваясь быстротой своих ног, перескакивая ямы и коряги и взмахивая руками для равновесия. В полном восторге от того, как он распределил обязанности и всех построил их выполнять.
Возле пещеры все выглядело далеко не столь обнадеживающе, хотя оба оставшихся изо всех сил старались скрыть друг от друга, насколько они подавлены. Имоджин честно пыталась последовать отданному Кимом распоряжению поспать. Едва ли стоило просить его поискать в траве потерянную ею безделку. Хотя… он ведь и так рыскал вокруг входа и даже нырнул внутрь, появившись обратно с носом, испачканным в золе.
— Где, ты сказала, нашла свою игрушку? — спросил Ким, опускаясь на колени рядом с девочкой.
— На самом пороге. — Она указала пальцем. — Воон там. Среди камней и травы.
— Ясно, — пробормотал он про себя. — И следы там остались свежие, уже после вчерашнего дождя.
— Это, должно быть, мои, — заикнулась Имоджин и затихла, потому что поток мыслей Кима прерывать не стоило.
— Твои я знаю, — сказал он. — Эти — больше моих.
Значит, и не Ойхо их оставил, пока шнырял. То, что побрякушка выскочила из кармана или там из-за пазухи, говорит о спешке. И скорее всего о том, что ее выносили, а не вносили. Ты понимаешь?
Он вопросительно поглядел на Имоджин, а та поглядела на свою ногу, распухшую в щиколотке почти вдвое и вдобавок покрытую синими пятнами там, где были разорваны жилки. Ногу дергало немилосердно, и была она тяжелая, словно кандальная гиря. Больше всего хотелось опустить ее в холодную воду. А лучше — в ледяную.
— Ничего, — сказал Ким, проследив ее взгляд. — Все обойдется. Там две кости — тонкая и потолще. Ты тоненькую сломала. Она срастется, через месяц ты и хромать забудешь.
Имоджин посмотрела на него исподлобья.
— Мне страшно, — выдохнула она, решившись.
Словно жалобно тренькнула тонкая струна.
Вопреки ожиданиям, смеяться над нею Ким не стал.
Похоже, эти псы опасны только в стае. Вместо этого он шарил взглядом по окрестностям, и что-то было у него на уме.
— Вот что, — выговорил он наконец. — Нам надобно убраться отсюда. В пещере явно что-то было. Тот, кто знал, где оно зарыто, вернулся после разгрома шайки, выкопал, что сумел, и дернул восвояси. Так торопился, что даже рассыпал кое-что. Или карман у него дырявый.
Он усмехнулся, но Имоджин не поддалась.
— Если они уже забрали все, что было, зачем кому-то из них возвращаться?
— Затем, что тот, кто пришел первым, хапнул и долю остальных. Уходили-то они скорее всего врассыпную. И… прикинь, каждый из уцелевших хотел бы успеть сюда первым. Так что если мы не хотим встретиться тут с опоздавшими, да еще обиженными… то нам с тобой и впрямь стоит свалить отсюда подальше, вести себя потише и вообще держаться кустов, которые погуще. Да, — добавил он нерешительно, — я знаю, что выглядит это негероично. Ойхо предложил бы перебить ублюдков, пусть только сунутся. Однако в сложившихся обстоятельствах, — он бросил взгляд на ее ногу, — я не стал бы геройствовать без лишней нужды.
— Так что же, — робко возразила Имоджин, — Ойхо бежит зря? Он будет искать нас на этом месте…
— Мы встретим поисковую партию ближе к дому, только и всего. Едва ли они станут таиться и проскользнут незамеченными для нас.
Вообще-то Имоджин была согласна с ним всей душой. Ее куда больше беспокоила нога, которой никто не занимался. Пусть Ким делает, что угодно… только чтоб делал что-нибудь!
— Идти потихоньку ты не сможешь?
Опираясь одной рукой о камни, другой — держась за протянутую руку Кима, Имоджин поднялась на ноги.
— Ну, — сказала она после полуминуты испытаний, — я могла бы сделать несколько шагов, если очень надо, но куда-нибудь спуститься или через что-нибудь перелезть… увы.
Она беспомощно пожала плечами.
— Может, нам просто спрятаться где-нибудь неподалеку? В конце концов, едва ли их много.
— Вполне достаточно двух, — хмуро ответил Ким. — Давай перекусим по-быстрому. Чтобы лишнего не тащить.
— Э-э-э! — только и вырвалось у Имоджин. Ойхо не захотел нести ее вдвоем. Ким в ответ приподнял рыжую бровь и уверенно ухмыльнулся.
— Ну, — сказал он, — я могу только огорчаться, что тебе не восемь.
Будь ей восемь, они б ее с собой не взяли.
7. Две дороги
Рукавами рубахи Ким пожертвовал, разорвав их на полосы, чтобы примотать к пострадавшей ноге шину из веток. Крепко спеленутая, она чувствовала себя несравненно лучше, хотя и казалась Имоджин совершенно неживой. Если бы еще ему приходилось нести только ее, а не эту ногу, бывшую, наверное, тяжелее всей Имоджин.
Пятнадцатилетний принц с недавних пор был как-то удивлен собственными руками и ногами, которые вдруг начали стремительно удлиняться, изменяя привычные ему детские пропорции тела. Но Имоджин он казался сейчас самым большим и сильным из людей. Клаус, его отец — тот уже проходил по разряду богов. Одна из его рук у нее под коленями, вторая — под мышками. А сама Имоджин так крепко цеплялась за Кимову шею, что, кажется, стала сама немножко Кимом. Не уронил бы!
Отчетливо ощущалось, как ему тяжело. Дыхание, касавшееся ее виска, вскоре стало неровным, а сердце колотилось вдвое чаще, чем следовало: Имоджин слышала его стук сквозь тонкий слой льна. Рубаха насквозь промокла, и вдобавок Кима свирепо жрали комары, которых он с занятыми руками не в состоянии был хлопать на вспотевшем лбу и обнаженных руках. Да и ступал он уже не слишком твердо. «Камень, — предупреждала его Имоджин. — Яма. Ветка».
Подсказки ее звучали все реже, а после — когда перед ними на фоне бледно-бирюзового неба нарисовалась мрачная стена Чертова леса — и тише, пока не смолкли совсем.
— Ким, — сказала девочка. — Этот лес… Ты уверен, что нам туда?
Ким остановился и опустил ее на траву как мог бережнее. У их ног ручей перемывал пестрые камешки.
Черные ветви, отягощенные темной влажной листвой, склонялись к воде, такой прозрачной, что ее было скорее слышно, чем видно. Не будь Имоджин привязана к этой тяжелой как якорь ноге, она б еще и радовалась.
Рухнув на брюхо, Ким сунул голову в поток, а когда поднялся, с ушей у него капала вода.
— Имодж, — сказал он, глядя, как она пьет из ладошек и оттирает — о, женщина! — грязь с запачканных щек. — Места безопаснее, чем этот лес, для нас нет.
Расслабляя мелко дрожащие мышцы, как учил Циклоп после перегрузок, он повалился рядом навзничь, прикрыв ладонью глаза от заходящего, но все еще яркого солнца. Некоторое время меж ними не было сказано ни слова. Зафиксировав неподвижную ногу как точку, вокруг которой вращается все, Имоджин свернулась клубком, пристроив голову спутнику на грудь, а сама угнездилась у него под мышкой. Ким легонько приобнял ее за плечи. Помимо ощущения, что он единственный стоит (ну ладно, сейчас, допустим, лежит!) между нею и ее страхами, так было просто теплее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
