мотает.
— Ничего, на тюремной шконке похудеет, это я вам точно обещаю, Егор Семёнович.
— Да? Тогда меня и в самом деле ничего здесь не держит. Поехали отсюда, молодой человек.
За воротами их ждал старенький трёхдверный внедорожник, при появлении хозяина радостно моргнувший фарами и пискнувший сигнализацией. По местным дорогам — самое оно. Здесь даже сельские олигархи, владеющие парой магазинов, предпочитают ездить на Нивах.
Сели, и поехали.
Только вот ехать пришлось долго, так как обещанный автобус ждал их в Ульяновске. Наконец-то представившийся вербовщик, оказавшийся Витей, пояснил:
— Мы же по всей России народ собираем. Вот в прошлый раз автобус из Волгограда уходил. Уж извините за затянувшееся путешествие.
Но Егор Семёнович претензий не выставлял, наоборот радовался поездке и новым впечатлениям, которых был лишён последние лет двадцать. Да, именно двадцать лет назад в их доме престарелых сломался телевизор, и с тех пор они были отрезаны от любой информации из внешнего мира. Покидать территорию строгий директор запрещал, отправляя нарушителей в карцер на хлеб и воду, обслуживающий персонал на любой вопрос мог дать пинка или подзатыльник, и лишь иногда удавалось почитать занесённые ветром обрывки газет. Но много ли из них узнаешь? А тут столько новых впечатлений и сразу!
Одно только посещение придорожной кафешки чего стоит! И давным-давно позабытый вкус сметаны… И крепкий сладкий чай. И плюшки с корицей. И даже обыкновенный белый пшеничный хлеб!
Ради этой поездки стоило подписывать контракт с неведомым работодателем. Даже если обманут. И пусть! Семёныч уже в выигрыше.
Глава 5
Андрей Михайлович не любил ругаться матом, хотя умел и довольно часто применял во время службы в армии. И вот сейчас вспомнил великий и могучий русский командный язык. Он переправлял через портал в средневековье переселенцев из двадцать первого века. Не пять тысяч, как говорил президент, а всего четыреста человек пока нашли, но зато каких! Половина на ладан дышит, а половина готова помереть вот прямо сейчас, в двух шагах от спасительных ворот в параллельный мир. Каждого пришлось таскать туда-обратно минимум три раза, потому что с первого раза портал отказывался проявлять свои целебные свойства.
И никто не догадался выделить дедушкам в сопровождение врачей или, хотя бы, медицинских сестёр. То ли не захотели, то ли забыли… выживайте, старичьё, как хотите, авось не подохнете до процедуры омоложения. Ладно ещё срочно примчавшийся Вадим Кукушкин проводит сортировку, назначая очерёдность прохода через портал.
Но справились, хотя и провозились целый день — всё же не солдаты, которых можно провести строем минут за сорок, а то и меньше.
А потом пошла техника с припасами для переселенцев. И сельскохозяйственная техника, сделанная по технологиям конца девятнадцатого века, и предусматривающая конную тягу. Зачем это сейчас, когда пахать начнут в лучшем случае через три года? Пока обустроятся, дома поставят, лесополосы высадят… Кстати, две сотни монгольских юрт были бы гораздо удобнее и теплее армейских палаток. Так нет же…
Но и полезного много везли, от чего бы и сам Самарин не отказался — лопаты стальные, как штыковые, так и совковые, топоры нескольких размеров, колуны для дров. Осталось найти в степи сами дрова, и можно зимовать, затопив массивные чугунные печки длительного горения. Хотя для четырёх сотен человек можно и угля завезти.
Из более-менее современной техники у переселенцев были старенькие ещё ГДРовские «Магирусы» для перевозки людей, а за ними стразу в Любимовку вошёл инженерно-сапёрный батальон с понтонами и прочим оборудованием для переправы через реки.
А ещё почтил своим присутствием министр обороны, решивший лично проконтролировать переход в средневековье.
— Не маловато будет четыреста человек, Иван Баирович? — не удержался от вопроса Самарин. — В планах было пять тысяч, и вы ещё спорили в пользу увеличения.
— Не так-то просто найти нужных людей, — вздохнул Иринчеев. — Других же вы отказываетесь пускать, если только временно туда и обратно.
Андрей Михайлович не стал оправдываться, и предложил министру свой вариант:
— Хотите, император Касим вам пятьдесят тысяч пленных китайцев приведёт? За плошку риса и лепёшку будут работать, а если станете кормить дважды в день, то провозгласят вас новым воплощением Будды.
— Нет, китайцев не нужно. Но они разве буддисты?
— Не знаю, не интересовался. А не хотите китайцев, приведём немцев. Не пятьдесят тысяч, конечно, но пару точно наскребём.
— Немцы-то у вас откуда?
— Да есть ещё в Европе заповедные места, где можно побраконьерить. Ну что, приводить? Карабин или винтовка с тремя сотнями патронов за две головы. И это недорого, вы уж поверьте.
— А давайте на пробу человек двести, — решительно махнул рукой Иринчеев.
Тироль. Священная Римская Империя Германской Нации.
Маркграф Готфрид фон Гогенштауфен с грустью, ненавистью и бессильной злобой смотрел со стены своего замка, как дикие московито-татары обдирают догола его убитых наёмников. Снимают доспехи и обувь, снимают одежду, и даже исподним не брезгуют. Впрочем, им никто не брезгует — любой клочок ткани настолько дорог, что идёт в дело многократно, пусть даже на лоскутки и заплатки.
Сотня суровых и немногословных швабов, посланная наказать обнаглевших людоловов, не успела даже обнажить оружие, как была уничтожена выстрелами из аркебуз столь малого размера и калибра, что дыма сгоревшего пороха почти не давали. С двухсот шагов! Всех до единого! И даже капитана, которого вполне могли взять в плен и потребовать выкуп.
И откуда они здесь взялись, эти людоловы? На севере германских земель их много, давно уже захватили все ганзейские города, отрезав Священную Империю от Балтийского моря, и Татаро-Московия уже граничит с Испанскими Нидерландами. Или пока ещё не граничит? Да кто их разберёт, этих дикарей! Но вот так далеко на юг они пока не заходили. Неужели в северных землях закончились люди и больше некого угонять в рабство?
А крестьян у маркграфа, похоже, угонят всех — вдалеке над лесом показались дымы, это деревни горят. Вроде бы и гореть нечему в кривых халупах из дикого неотёсанного камня, а вот горят. Несколько жердин на крыше, поддерживающие толстый слой дёрна, столько дыма дать не могут. Крестьян вроде бы и не жалко, так как при здешних скудных урожаях прибыли с них почти что и нет, хотя те же бургунды охотно покупают людей для своей армии, жалко репутацию — не смог маркграф Гогенштауфен защитить свои деревни и прочее двуногое имущество. А основной доход идёт с двух соляных шахт и с торговли солью с Италией.
— Мы готовы, господин! — негромко окликнул Готфрида лысый и пузатый итальянец-артиллерист, выписанный за большие деньги из Милана.
Готовы, это значит, что наконец-то зарядили четыре огромных железных бомбарды, способных забросить каменное ядро на тысячу шагов.
— Так начинайте, маэстро Гаэтано, пока дикари не разбежались. Чего же вы ждёте?
Лукавит его сиятельство, ох и лукавит!
