Он на миг выпрямился и, надев презерватив, распластал ее своим весом и вошел в нее. Дженнифер замерла, потом инстинктивно подалась вперед, но, почувствовав преграду, остановилась. Никос вполголоса ругнулся на своем языке и, схватив ее за бедра, снова вошел в нее, стремясь слиться с ней воедино.
Дженнифер вскрикнула от боли.
Никос замер, словно его окатили ледяной водой, но было уже поздно.
— Дженнифер… — шепнул он дрогнувшим голосом и спросил, хотя уже знал ответ: — Что с тобой?
— Все в порядке, — шепнула Дженнифер, привыкая к новым ощущениям, превзошедшим самые дерзкие ее мечты. — Просто мне хорошо с тобой… Вот и все.
Закрыв глаза, Дженнифер обхватила Никоса руками и, приподняв бедра, приникла к нему всем телом. И ее снова опалило желанием. Никос тоже почувствовал прилив желания, но усилием воли отодвинулся. Однако Дженнифер снова жадно прильнула к нему. Тогда он не выдержал и со стоном снова вошел в нее. Она вскрикнула и, подхватив ритм, полностью отдалась чувственному наслаждению…
А потом, обессилев от сладкой истомы, откинула голову на подушку и какое-то время лежала с закрытыми глазами, ошеломленная своими ощущениями.
Чуть отстранясь, Никос молча взглянул на ее счастливое и такое невинное лицо, что у него потемнело в глазах. Он приподнялся и лег на край кровати. Дженнифер снова приникла к нему, поцеловала в загорелое плечо, вдохнула пьянящий запах его разгоряченного тела и с удовлетворением подумала: теперь она настоящая женщина. Никос обернулся, обхватил ее за хрупкие плечи и притянул к себе.
— Я так… так счастлива, — не сразу сказала Дженнифер, словно наконец нашла подходящее слово для своих новых ощущений. Сейчас весь ее мир заключался в Никосе и в тех чувствах, что он в ней возбуждал. Она лежит в его объятиях. Она его любит. Наконец-то она переспала с ним, и это было так прекрасно, как ей и не снилось.
— Пойду приму душ, — пробормотал Никос.
Дженнифер распахнула глаза и, глядя, как он идет в ванную, заметила, что он по-прежнему возбужден. В чем дело? Она сделала что-то не так? Сладостная истома быстро сменилась тревогой. И Дженнифер отчетливо вспомнила, как Никос от нее отодвинулся и как он был сдержан. Только обнял за плечи — и то после того, как она сама к нему прилипла.
На душе стало холодно и тоскливо. Дженнифер села и, обхватив колени руками, тупо смотрела в наглухо закрытую дверь ванной. Выходит, Никос не пришел от нее в восторг? Раз, несмотря на возбуждение, даже не захотел больше заниматься с ней любовью, а предпочел принять душ. Да, это удар ниже пояса… Вывод один: как женщина она ему неинтересна. Но почему? Что она сделала не так?
4
Никос долго стоял под холодным душем.
Дженнифер на самом деле оказалась девственницей? Выходит, он на ее счет все время ошибался? Это открытие настолько его поразило, что он даже растерялся. И что теперь делать? Как с ней себя вести? Во-первых, нужно быть с ней до конца честным.
Но каким образом? Как сказать Дженнифер, что он подозревал ее в том, что она спит с Робертом Добсоном? Причем думал так до того самого момента, пока не затащил ее в постель. Никос поморщился. Нет, такая правда никому не нужна. Дженнифер придет в ужас и наверняка оскорбится. Разве можно дать ей понять, что он был о ней столь невысокого мнения? И что именно поэтому и переспал с ней? Ведь он был уверен, что она предала не только его доверие, но и доверие своей родной сестры!
А на самом деле Дженнифер была именно такой, какой показалась ему в первый день знакомства. Чистой и невинной. И когда говорила «может, мы все-таки останемся друзьями?», именно это и имела в виду. А вовсе не пыталась столь изощренным способом распалить его чувственность.
Никос застонал и, чертыхнувшись, пригладил ладонью густые мокрые волосы. А память услужливо подкидывала все новые и новые эпизоды того лета, и в каждом Дженнифер как назло была особенно милой, нежной… ну прямо-таки неземной доброты.
С какой трогательной заботой она относилась к племянницам! А как беспокоилась, что он тратит на нее слишком много денег, и все время устраивала пикники? А когда он рассказал ей, как у него в детстве умерла любимая собака, она даже заплакала.
Какой же он кретин! Так ошибаться! Окончательно продрогнув, Никос выключил воду, схватил полотенце и принялся растираться. Нет, быть с ней до конца честным он не может. Она его ни за что не простит. И будет права: ведь он подозревал ее во всех смертных грехах! Нет, пусть он циник, но он не может допустить, чтобы Дженнифер обо всем узнала!
Непонятно только, какого черта она делала тогда в отеле с Робертом Добсоном? И почему сказала ему неправду? И потом, с чего это вдруг она перестала быть такой нервной в его обществе? Как объяснить столь разительную перемену? Хватит подозрений! — предостерег его внутренний голос.
Никос вышел в гардеробную и достал свежую одежду. Дженнифер выглядит как ангел. Да она и есть ангел! Так что хватит искушать судьбу. Лучше скажи спасибо за то, что она послала тебе женщину, которой ты недостоин!
Дженнифер слушала, как в ванной шумит вода, и думала: надо встать и одеться. Внезапно она устыдилась своей наготы, а еще больше — глупой гордости за свою смелость. Нет, какая же она все-таки дура! Навыдумывала разных глупостей про любовь, размечталась… А теперь вот приходится расплачиваться за свою глупость. Пора посмотреть правде в глаза: Никос всегда хотел от нее только одного — секса. А теперь, получив желаемое, окончательно в ней разочаровался.
Впрочем, чему тут удивляться? Так или иначе она всегда его разочаровывала. И Дженнифер мысленно вернулась на три с лишним года назад, когда познакомилась с Никосом Костеасом. Вспомнила, как через два месяца после их встречи на пляже в Пафосе он явился в бар с роскошным букетом и, не тратя времени даром, прояснил свои намерения. Откинув со лба прядь непокорных волос, он буквально пригвоздил Дженнифер к месту своей чарующей улыбкой и, глядя в глаза, негромко сказал:
— Я же говорил, что Кипр маленький остров и я непременно найду вас. Итак, я пришел сюда только из желания снова увидеть вас.
— Но я на работе…
— А я подожду, пока вы освободитесь.
Дженнифер заглянула ему в глаза и, утонув в их бархатной глубине, молча кивнула в знак согласия. Когда она обслуживала соседний с Никосом столик, какой-то подвыпивший хам погладил ее по заду и она шлепнула его по руке. Тот спросил, какого черта она о себе возомнила и, вообще, кто она такая, и тогда вмешался Никос.
— Она моя, — с невозмутимым видом произнес он. — Так что советую держать руки подальше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
