– Почему, нравится, конечно. Только я так долго ходить не смогу! Непривычно очень...
– Ну, пойдем народ поражать! – взяла ее Ленка за руку. – А как ты думаешь, Инка, кому было приятнее, Пигмалиону или Галатее? По-моему, Пигмалиону...
– А то! – вскинулась Инна. – Сколько тут наших трудов положено! А косметики моей сколько ушло! А ей, видишь ли, непривычно очень... Хотя бы для приличия какую-нибудь эмоцию выдала! Мышь, она и в Африке мышь...
Маша медленно спустилась по лестнице, придерживая подол длинного платья. В сопровождении Инны и Ленки босыми ногами ступила на газон, медленно пошла в сторону бассейна, гордо неся голову и изо всех сил стараясь придать походке некую вальяжность, соответствующую, как ей казалось, своему новому образу. Увидев сидящего на траве Арсения, изумленно глядящего на нее, вдруг подумала: «А ведь только из-за него я согласилась на эту авантюру, похожую на всплеск отчаяния... Пусть меня запомнит такой! Хотя зачем ему меня помнить? Все равно, пусть...»
– Мышь, это ты или не ты? – недоверчиво произнес Арсений, вставая ей навстречу. – Что они с тобой сделали? Семен! А у тебя жена – подпольная красавица, оказывается... Столько лет скрывалась!
– Она и без помады красавица... – недовольно пробурчал Семен. – Вам все только чтоб поярче было, а женская красота – она изнутри светится, ее всем не видно...
– Браво, Семен! – захлопал в ладоши со своего шезлонга Филипп. – Вот, дорогая Инночка, вам яркий пример наличия женского потенциала! Теперь-то вы со мной согласны?
– Мамочка, какая ты красивая! Какая молодая! Катька, ну посмотри, что за прелесть! Отпад полный! – прыгала, хлопая в ладоши, вокруг Маши Варька.
– Я не понял, в этом доме гостей чем-нибудь кормить собираются? – громко спросил Семен. – Или мы весь день на красоту моей жены любоваться будем? Мы с Арсением с рыбалки шли, думали, прямо к столу придем!
– Ой... – растерянно забормотала Инна. – Мы же про все забыли! Даже углей для шашлыков нет...
– Так, все дружненько работаем, накрываем на стол! – мгновенно сориентировавшись в ситуации, взяла на себя обязанности хозяйки Ленка. – Мальчики жарят шашлык, девочки режут салатики! Семен, потом будешь водку пить!
Она действительно очень быстро организовала всех по местам, пристроив каждого к своему делу, и уже через час вся компания сидела за накрытым на большой поляне столом, весело выпивая и закусывая. Маша смотрела на всех, как обычно, трезвыми глазами, слушала льющиеся потоком в свой адрес комплименты, улыбалась равнодушно и вежливо.
– А для меня ты все равно Мышонок! – пьяно и громко кричал ей, размахивая вилкой, с другого конца стола Арсений. – Я тебя всякую люблю! Хотя, знаешь, ты мне в прежнем виде как-то роднее была...
– Почему была? – тихо спросила Маша, зная, что никто ее не услышит.
Инна с Ленкой уже с шумом вставали из-за стола, громко смеясь, тащили Филиппа к бассейну. Семен начал о чем-то отчаянно спорить с Арсением, Катя с Варей под шумок чокнулись и выпили водочки...
– Варюша! – строго сказала Маша, проходя мимо нее. – Чего это тебя вдруг обнесло? Это ж водка!
– Ой, мам, да ладно тебе! Надо все в жизни уметь делать! А вдруг пригодится? – уже вслед ей прохихикала Варька.
Маша не торопясь прошлась босиком по мягкой траве, села в шезлонг, вытянув ноги, закрыла глаза. «Я тебя всякую люблю...» – вспомнила она слова Арсения. «Любишь, конечно, любишь... Где ты еще найдешь более преданного друга, готового на все для тебя – и принимать твою душевную помойку, и дружить с твоей взбалмошной и капризной женой, и мыть за нее посуду на твоей даче, и думать о тебе целыми днями, и насобачиться ночами так плакать в подушку, чтобы муж не услышал...»
– А почему вы совсем не пьете, Машенька? Я наблюдал за вами, – услышала она над ухом тихий вкрадчивый голос Филиппа.
– Я вообще не пью.
– А зря... – с улыбкой проговорил, устраиваясь на стоящем рядом шезлонге, Филипп. – Немного вина всегда красит женщину, придает сексапильности, блеска глазам, раскрепощает... Вам бы это не повредило, уж поверьте мне!
– Мне кажется, это дело вкуса! – не отвечая на его улыбку, смотря прямо перед собой, ответила Маша.
– Машенька, а может, мы о вкусах поспорим в другом месте? Хотя, как известно, о них, о вкусах, вообще не спорят, но мы все же попробуем!
– В каком другом? – удивленно уставилась на него Маша. – Что вы имеете в виду?
– Давайте как-нибудь поужинаем вместе! В следующую пятницу, например. Я знаю удивительное место за городом...
– Это что же, вы меня на свидание приглашаете? – уставилась на него Маша.
– Да, конечно. А почему вы так этому удивились, Машенька?
– Ну как же, Филипп... Во-первых, Лена – моя подруга, а во-вторых, я все-таки замужем!
– И хорошо, что замужем. И прекрасно. Я ведь вам не руку и сердце предлагаю, а романтическое временное отступление от семейных хлопот. В длящемся годами браке это просто необходимо, спросите у любого психолога. Доверьтесь мне, Маша, вы не пожалеете... А насчет Лены можете не волноваться. Она поймет. Мы вообще с полуслова понимаем друг друга, тем и ценны наши отношения...
– Нет, Филипп, спасибо за предложение, – стараясь изо всех сил не рассердиться, сказала Маша. – Мне не в тягость мои семейные хлопоты, и я не хочу никакого отступления от них. И даже романтического.
– И все-таки я вам позвоню!
– Нет, не стоит.
– Машенька, если б я верил в это самое женское «нет», я б давно уже был трижды женат...
– О чем это вы так интимно шепчетесь? – услышала Маша над головой веселый Ленкин голос. – Уж не соблазняешь ли ты, Мышонок, моего жениха?
– О да, я еще та соблазнительница! – принимая ее игривый тон, ответила Маша, покачивая головой и закатив глаза. – Роковая женщина, ясный перец!
– А что? – продолжила тему Ленка, садясь перед ней на траву. – Может, так в роль вошла, что и выйти уже не можешь? Знаешь, как у актеров бывает? Уже и костюм снимут, и грим смоют, а они все еще в образе...
– Откуда ты знаешь, какой у меня образ? Может, я вот такая, как сегодня, и есть настоящая, а до этого играла роль Серого Мышонка?
– Ишь, разрезвилась, Инки на тебя нет... – уже без улыбки ответила Ленка. – Ты лучше за Семеном присмотри, а то они сейчас с Арсюшей порядочно наклюкаются!
– Это да, это ты права, подруга! У нас же во вторник Варькин выпускной, на завтра еще куча дел запланирована! – вставая с шезлонга и ища взглядом мужа, сказала Маша.
Семен сидел за разоренным столом, грустно подперев голову рукой. Пьяные глаза его в обрамлении рыжих стрелочек ресниц казались совсем детскими, доверчивыми. Он виновато и озорно улыбнулся подошедшей Маше, выставил вперед палец и, смешно им покачивая у самого своего носа, гордо произнес:
