Читаем без скачивания Противогазы для Саддама - Геннадий Прашкевич

Валентин кивнул.

Садясь в машину, он не сразу сумел включить портативный диктофон, спрятанный в кармане, и теперь был рад неожиданному отвлечению Карпицкого.

Но теперь диктофон был включен.

– Ваши претензии к банку?

– Банк, о котором идет речь, выступил гарантом одной весьма выгодной сделки, соглашение о которой подписала Московское Акционерное Предприятие и таллиннская фирма «Айдор». Этой фирмой руководил эстонский гражданин, немец по происхождению, Георг Хейнке. Думаю, что номинально руководил. Человек он был безвольный, неинтересный, это я точно знаю. В сделку его явно взяли только для того, чтобы он подписывал бумаги. Понимаете? В упомянутом банке в заранее определенный договаривающимися сторонами день должны были появиться наличные деньги в валюте – оплата за два четырехосных вагона самых совершенных на то время противогазов, отправленных в Таллин из России. Банк гарантировал получение валюты. Этой валютой Московское Акционерное Предприятие должно была рассчитаться с фирмами, оплатившими одному из российских оборонных заводов поставку указанных противогазов, ну и, понятно, покрыть собственные расходы.

– Кто оплачивал поставку противогазов?

– Строительная контора ЭСТТРАНССТРОЙ из-под Сургута, есть там такой посёлок Лянтор, и корейцы-предприниматели из Алма-Аты, из предприятия, называвшегося БОР.

– Это аббревиатура?

– Скорее всего. Наверное.

– Как она расшифровывается?

– Не знаю. Какие-нибудь казахские слова.

– И как сделка? Она действительно состоялась?

– Да, действительно состоялась, – кивнул Карпицкий. – И груз был отправлен в пункт назначения. Есть подтверждение того, что в назначенное время он пересек русско-эстонскую границу.

– Значит, строители из поселка Лянтор и корейцы-предприниматели из Алма-Аты выполнили свои обязательства?

– Несомненно, – кивнул Карпицкий. И покачал головой. – К сожалению, удачная часть сделки на этом заканчивается.

– А кто ее начал?

– Сделку?

– Вот именно.

– В сейфе у нас хранится расписка некоего господина Тоома, ныне гражданина независимой Эстонии…

– Расписка напрямую связана со сделкой?

– Нет… К сожалению, нет… Эта расписка связана с собственным долгом гражданина Тоома. В свое время он получил от Московского Акционерного Предприятия крупный кредит, но уклонился от его возврата, почему-то посчитав, что отделение Эстонии и ее самостоятельность дают ему право не признавать больше никаких долгов. Мы, впрочем, не сомневаемся, что рано или поздно господин Тоом вернет взятое. Ведь на плотность государственных границ, особенно таких прозрачных, как нынешняя граница Эстонии и России, не стоит особенно полагаться.

Опустив стекло, Карпицкий выбросил недокуренную сигарету.

– Этот господин был впрямую причастен к сделке с противогазами. Оно и понятно. При удачном раскладе господин Тоом мог покрыть сразу значительную часть собственного долга. В жизни, знаете, приходится наблюдать разные ситуации. Люди, попавшие в сеть долговых обязательств, иногда идут на что угодно. Просто диву даешься, на что способен отчаявшийся человек. Ведь чем невероятнее заключаемая сделка, тем невероятнее выглядит предполагаемая прибыль. Правда, господин Тоом человек трезвый и обстоятельный, к нему сказанное практически не относится. Он сразу оценил выгоду затеваемой сделки и ее реальность. Поэтому и позвонил в МАП, попросив организовать оплату противогазов.

– Откуда они должны были поступить?

– Из Самары, с оборонного завода КИНАП. Лянторские строители и алма-атинские корейцы должны были перечислить деньги в Самару, а из Самары в Таллинн должны были уйти вагоны с противогазами. Такова грубая схема. Ну, а банк РПЮЭ…

– Как это расшифровывается?

Карпицкий неопределенно повел плечом.

Собираясь на встречу, он, видимо, не собирался говорить об этом банке подробно, но теперь следовало отвечать, ведь речь шла не просто о банке, речь шла о доверии.

– Банк Развития Предпринимательства Южной Эстонии, – неохотно объяснил он. – Ко дню появления противогазов в Таллинне банк получал на хранение чемоданчик с наличной суммой для МАП. Понятно, в долларах США. Я уже говорил, что этой валютой мы должны были рассчитаться с алма-атинскими корейцами, а так же покрыть некоторые собственные расходы. Проблем с получением налички в Таллинне не предвиделось. Эстония уже тогда изо всех сил старалась показать себя европейским государством. На твое предприятие пришли деньги, у тебя есть удостоверение личности – ну и все, чего больше? Приходи и пожалуйста, забирай свои доллары. Или фунты. Или гульдены. Главное, чтобы были соблюдены все формальные нормы права и законности.

– Зачем Таллинну потребовались противогазы?

Карпицкий пожал плечами:

– Нас это не интересовало.

– Но ведь речь шла о самых совершенных на то время противогазах, вы сами об этом говорите. Может, даже о какой-то секретной их модификации. А значит, все это затрагивало интересы России.

– Валентин Иванович, – вежливо, но твердо заметил Карпицкий, – мы сейчас находимся не в служебном кабинете. У нас приватная встреча. И обсуждаем мы не военные секреты, а частную ситуацию. Вам ли не знать, – усмехнулся он, – что Россия, как любое другое нормальное государство, всегда торговала и продолжает торговать кое-чем покруче, чем эти противогазы. В случившемся меня интересуют только невыплаченные долги. У меня неприятности из-за этих долгов, – сказал он проникновенно. – Достаточно крупные неприятности. С некоторых пор долги, о которых я вам толкую, превратились как бы в мои личные, поскольку именно я отвечал за проплату денег Алма-Ате. И разговариваю я сейчас не с официальным лицом госбезопасности, а с частным лицом, с профессионалом, который может мне помочь. Как вы собираетесь проводить операцию – дело ваше и меня нисколько не интересует. Но если хотите, – Карпицкий жестко взглянул на Валентина. – Если хотите, то я скажу так. Российские деньги, неважно, принадлежат они мне лично, или вам, или вон тому неизвестному гражданину на автостоянке, или Московскому Акционерному Предприятию, это, в каком-то смысле, не просто наши деньги, а еще деньги нашей страны. Слыхали, наверное: чем богаче отдельный гражданин, тем богаче страна… Так что, в некотором смысле, Валентин Иванович, вы представляете и государственные интересы…

Он взглянул на Валентина и рассмеялся:

– Извините за лирику.

– Да ладно.

– Рад, что мы начинаем понимать друг друга, – Карпицкий повернул голову. В глазах его плавала усмешка: – Вы не поверите, но я никогда в жизни не видел ни одного противогаза вблизи.

– А в армии?

– Я не служил.

– А в школе? А в институте?

Карпицкий удивленно пожал плечами:

– Как это ни странно, я их и там не видел.

– Ну, ладно… Может, еще увидите… – ответил сбитый с толку Валентин. – Вернемся к делу. Кто стоял в конце цепочки? Кому предназначались указанные противогазы?

– Мне говорили… Это неважно, кто говорил, не обязательно всему верить, но мне как-то говорили, что к управляющему Таллиннским филиалом банка РПЮЭ, а может быть и лично к господину Тоому, обращался какой-то британец… Я точно не знаю… Может даже араб с британским подданством… Все это слухи, наверное… Позже я слышал и другую версию, о каком-то странном питерском человеке… Впрочем, я действительно ничего толком не знаю, да и не хочу знать. Думаю, что эстонцы попросту собирались выгодно перепродать полученные противогазы. Возможно, одной из тех ближневосточных стран, которые на момент сделки были блокированы международным сообществом. Но повторяю, что не знаю этого и знать не хочу. Одно известно, война – дело выгодное.

– Что же произошло в итоге?

– Когда вагоны с противогазами пришли в Таллинн, обещанной валюты в банке РПЮЭ не оказалось.

– А заказчик?

– А заказчик исчез. Он как сквозь землю провалился. А через некоторое время, ну прямо как по заказу и, видимо, не случайно, стал хиреть и распадаться банк РПЮЭ. В результате Московское Акционерное Предприятие оказалась в щекотливой ситуации: алма-атинские корейцы вполне резонно требовали свою часть валюты, ведь они свои обязательства выполнили, а мы никак не могли расплатиться с ними. Ведь речь шла о крупной сумме, о действительно крупной сумме, не меньше, чем в полмиллиона долларов, а мы не получили от сделки с противогазами ни цента. Конечно, мы опробовали кое-какие самостоятельные варианты, но вернуть деньги из Эстонии не смогли.

– Предположим, я захочу помочь вам, – заметил Валентин. – Как вы считаете, с кого следует распутывать все эти узелки?

– Ну, во-первых, существует уже упомянутый господин Тоом, – покосился Карпицкий на Валентина. – Все началось с его звонка, к тому же он наш персональный должник. У него в руках все нити, он по уши в этой истории. Во-вторых, существует некий господин Коблаков, ныне тоже подданный свободной Эстонии, а в недалеком прошлом учредитель банка РПЮЭ. В-третьих, в организации поставок заметную роль сыграл некто Вейхестэ, тоже учредитель и даже основатель Таллиннского филиала банка. И наконец, уже упоминавшийся мною Георг Хейнке. Человек это явно подставной, может оказаться чистой пустышкой, но все же на договоре стоит его подпись и противогазы ушли в Таллинн на адрес принадлежавшей ему фирмы. Скорее всего, Хейнке действительно пустая фигура, но копнуть его стоит. Очень даже стоит. У него могли сохраниться какие-нибудь важные документы. Эстонцы народ обстоятельный и обидчивый, а у нас есть серьезные основания считать, что в процессе проведения сделки с противогазами этого Хейнке сильно обидели.