растрепаешь! Сядь, в конце концов, смирно! Мы уже почти подъехали.
Я замираю и сцепляю руки на коленях. Оставшуюся дорогу стараюсь не двигаться.
Карета плавно сворачивает и через несколько минут останавливается.
— Приехали, — шепчет Гортензия, дрожит от нетерпения и волнуется.
На сиденье напротив презрительно фыркает Селеста. Она во всем копирует маман. Пытается казаться опытной и невозмутимой.
Лакей отрывает дверцу, а у меня впервые просыпается страх — а ну как выдам себя чем-то, действительно опозорюсь. Может, не стоило сюда ехать?
Плохое предчувствие тошнотворным комком оседает в желудке.
Разглядываю все вокруг, чуть не открыв рот от изумления. Подъездная аллея освещена десятками фонариков. Они висят на деревьях и столбцах, мерцают, как гигантские светлячки. К крыльцу один за другим подъезжают экипажи, из которых выходят пышно одетые леди и джентльмены. Все сияет, блестит, и музыка звучит из открытых окон.
― Чего стоишь? — толкает в спину Селеста.
Маман уже «вышивает» впереди как королева. Шлейф ее платья метет пыль на мощеной дорожке, а длинное перо в высокой прическе колеблется в такт каждому движению.
Я шагаю вперед. Но Селеста наоборот внезапно останавливает.
— Чего тебе? ― рыкаю раздраженно. То толкает, то держит.
― Цить! Забыла совсем, что по старшинству нужно идти, ― хмурится. ― Думаешь, как засватали, так уже впереди меня можно?
Хлопаю ошарашено глазами. И в мыслях такого не было. Но теперь хоть знаю, кто из нас старше.
— Да забирай его себе, этого Спайка, — дергаю плечом, сбрасывая ее руку. ― И милуйтесь на здоровье друг с другом.
— Спайк для тебя, пончик, — протягивает ладонь, будто хочет ущипнуть за щеку. ― Я здесь для более крупной рыбки…
Уклоняюсь и пропускаю ее вперед.
― Вив, что с тобой?
Это уже Гортензия, она тоже обогнала и остановилась между мной и Селестой.
— Что? ― поднимаю брови.
― Ты другая… совсем на себя не похожа, ― нерешительно смотрит в глаза. ― Это болезнь на тебя так повлияла? Близкая смерть?
Закусываю губу. Думаю, что, возможно, надо сдержаннее себя вести. Но просто выворачивает от мысли, что мной будут помыкать как несчастной Вив. Даже на минутку представить не могу, что разрешаю с собой так поступать. И если Селеста еще пытается продолжать гнуть линию привычного поведения, то Гортензия боится и слово произнести.
― Скорее жених… Бывший жених, ― нахожусь с ответом. — Он прекрасно дал понять, какой я была дурой и как все этим умело пользовались, — внимательно смотрю в ее глаза. И сестра смущенно отводит взгляд.
— Цыплята! Что вы там застряли? Быстрее! ― маман неожиданно осматривается и понимает, что ее выводок скопился в самом начале дорожки.
— Бегом! — торопит Селеста, всегда готовая по первому щелчку пальцев слушаться маман. ― Дома наговоритесь! Я вижу, как лорд и леди Барроуз уже ждут нас в дверях, чтобы поздороваться.
Мы трогаемся гуськом, действительно как цыплята за наседкой. И уже там, в дверном проеме, выстраиваемся в шеренгу. Приседаем в поклоне. Я старательно копирую движения маман и сестер. Выходит кривовато. Но мне почему-то кажется, что Вив и так была немного неуклюжа.
— Не плачь, Тыковка, — словно наяву слышу голос из воспоминаний. Нежный, ласковый. И кто-то теплой ладонью стирает слезы со щек, а разбитое колено щемит уже меньше. ― До свадьбы заживет…
Поднимаю голову, оглядываюсь в панике. Будто могу увидеть обладателя этого голоса. Хотя в глубине души почему-то уверена, что он принадлежит покойному лорду Роузу. И натыкаюсь на жгучий взгляд Торнтона. Он смотрит пристально, прислонившись спиной к стене. Через весь зал сверлит глазюками.
Взгляд удручает. Тяжелый и неприятный. В висках неожиданно начинает пульсировать боль.
— Вив, — дергает Гортензия.
Поворачиваюсь к хозяевам и натыкаюсь на чуть натянутую улыбку леди Барроуз. Судя по всему, женщина только что спросила у меня какую-то мелочь. И возникшая пауза выглядит довольно неудобной. Щеки вспыхивают.
— Простите, — опускаю ресницы. Маман раздраженно начинает сопеть.
— Я спросила, дорогая, как чувствуешь себя? ― повторяет леди Барроуз.
― Уж лучше. Спасибо, ― улыбаюсь в ответ, искренне надеясь, что моя улыбка все же выглядит более натурально, чем у нее.
— Вот и прекрасно, — сияет. — Хорошо повеселились, дорогая. Мы соскучились по тебе.
Рядом кивает лорд Барроуз, меряющий меня колючим взглядом из-под густых седых бровей. Разница в возрасте между супругами существенна. Однако никого это не удивляет — вероятно, родители брак устроили.
― Люси уже сгорает от нетерпения увидеть тебя.
― Спасибо… ― лепечу смущенно. Кто такая Люси?
Но меня уже затягивают внутрь, и я оказываюсь в настоящем круговороте музыки, света, пестрых платьев, цветочных ароматов и сплетен.
Невольно снова пытаюсь найти глазами Торнтона. Однако его уже нет у стены.
Напряжение немного отпускает. Надо держаться от него как можно дальше, и все будет хорошо.
Глава 8
Смотрю как Гортензия и Селеста кружатся в танце с какими-то джентльменами и медленно пью лимонад. Меня, конечно, никто не приглашает. Я наслаждаюсь одиночеством, спрятавшись в углу за раскидистой пальмой, и стараюсь немного привыкнуть к атмосфере бала. Все же впервые в жизни на таком мероприятии.
Приходится внимательно наблюдать за другими, додумывать, осторожно общаться, чтобы каким-то образом не выдать себя. Но есть и позитивный момент — Джеффри в поле зрения пока не появляется. Поэтому, в общем, я вполне спокойна и невообразимо довольна, как сытый удав. Танцевать не умею. С бывшим женихом разговоры излишни. Чувствую, благодарность к ужасному платью, которое отпугивает всех кавалеров на расстояние нескольких метров. А еще стараюсь держаться как можно незаметнее, чтобы не встретить кого-то близкого Вивьен, который бросится со мной разговаривать. Потому что в этом случае просто не знаю, что делать.
— Прекрасный вечер, не правда ли? ― вдруг слышится с другой стороны пальмы.
Рука вздрагивает. Несколько капель лимонада падают на подол платья. Смотрю на них философски ― испоганить это произведение искусства даже пятна не в состоянии. В конце концов, поднимаю голову и встречаюсь глазами с пронзительным взглядом Торнтона.
— Прекрасный, — произношу медленно и снова смотрю вниз, стараюсь немного растереть влажные следы. Искренне рассчитываю, что он пойдет дальше, увидев, что я занята более важным делом.
Понять не могу, что ему от меня нужно. Что-то раньше он не сильно горел желанием общаться девушками. Мимо уже не одна стайка пробегала в поисках лакомой добычи. Они перешептывались, не стесняясь, и совсем не замечали меня в этом углу, увлеченные построением коварных планов, как поймать в сети герцога.
― Почему же не танцуете? ― обходит мой тайник и становится рядом.
С горьким вздохом
