– Мы правильно идем, Зай?
– Да, Марселен.
Исай завороженно глядел на эту снежную белизну и беспросветный туман и больше всего на свете боялся, что они исчезнут. Он был в полной безопасности, пока шел вот так, размеренным шагом, по снегу. Он был у себя в этом тихом покойном краю. Его власть кончалась наверху, у первых гранитных плит.
– Погаси фонарь, – сказал Марселен. – Он нам больше не нужен.
Исай остановился, машинально задул свечу, сложил фонарь и сунул его в карман рюкзака.
– Иди вперед! Что ты ждешь?
Ночь была уже на исходе. Горы становились все ближе. Сквозь туман пробивался порывистый ветер. Две синие тени ложились на снег. По грязному небу разлилось пятно кислоты. Исай опустил голову, чтобы не смотреть вперед. Шаг, другой, еще шаг.
– Подходим! – объявил Марселен.
Исай поднял глаза и, как порывом ветра, был остановлен открывшейся прямо перед глазами картиной. Над белой землей вырастала гигантская стена. Изрезанные косыми тенями, отшлифованные до блеска льдом, чеканные, остекленные, точеные вершины венчали это враждебное человеку сооружение. Плотный снег на уступах обрывистых скал поблескивал, как осколки фарфора. На островерхий пик было косо наброшено воздушное кружево резных готических зубцов.
Слева, над гладкой скалой, нависла шапка льда, о которую разбивались первые солнечные лучи. Туда им и предстояло подняться.
По небу проплывали розовые губки, походя они смахнули небольшое нефритовое озерцо, впитав в себя его свет. Множество других чудовищ из пара с порванными в клочья плавниками спешили заслонить последние проблески ясного неба. Воздушные потоки перемешивали вокруг горных вершин бесформенную массу, и ее нити цеплялись за мельчайшие неровности каменных стен.
Исай, не отрываясь, следил за этим молчаливым поединком, в котором небо и горы сошлись, чтобы помериться силами. Он понял, что существует какая-то таинственная связь между затраченными им усилиями и красотой картины, которую он наблюдал. Ничего подобного не могло происходить без него.
Солнце вставало для него одного, для него одного горы убрались красками зари. Он чувствовал и себя причастным к этому ослепительному и грозному творению.
– Куда теперь? – спросил Марселен – Туда, – ответил Исай, кивнув головой на беспорядочные нагромождения каменных плит, которые шли вверх к заснеженному куполу.
Потом он прочертил пальцем на ладони их маршрут. Широким почерневшим ногтем он водил по изрезанной линиями руке: "Подходы к скалам плохие... Надо будет что-нибудь придумать... Потом мы повернем налево...
Пройдем десять метров вверх по камину. Я расставлю крючья, и мы преодолеем нависающий выступ..."
Марселен смотрел не на склон, а на руку брата. Гора умещалась у Исая на ладони со всеми трещинами, уступами, впадинами и буграми.
– Сколько нам понадобится времени?
– Если все пойдет хорошо, четыре-пять часов, – сказал Исай и сжал руку в кулак.
В сердце образовалась пустота. Силы оставляли его, утекали в пространство.
«Помоги мне, Господи! Боже милосердный, помоги нам!»
Они пошли рядом. Горы все сбрасывали с себя утренний полумрак.
Глава 6
Засыпанный снегом карниз наискось пересекал отвесную стену. Стоя боком на узкой площадке, опустив руки и вжавшись плечом в скалу, Исай переводил дух.
– Можно подниматься? – крикнул Марселен.
Исай ответил, не глядя в пропасть, из которой доносился голос брата.
– Подожди немного. Я приготовлюсь.
До сих пор все шло хорошо. Он легко преодолел трещину на границе снега и скал, взобрался по вертикальным выступам. Он находил удобные точки опоры на небольшом расстоянии друг от друга и шел по ним, как по ступеням. Так он добрался до карниза, который был ему известен до малейших подробностей. И вот теперь начиналась решительная схватка.
Исай поднял глаза и со страхом посмотрел на высокую вертикаль, все неровности которой были сглажены слоем синего льда. Мысленно он рисовал на стене маршрут от одной опоры до другой. Конечно, летом здесь мог пройти хороший альпинист. Но в это время года обледеневшая плита с широким выступом наверху не внушала особых надежд.
Исай инстинктивно взглянул вниз. У его ног узкая площадка круто обрывалась, в ста метрах под ним зияла образовавшаяся между снегом и скалой трещина. На мгновение он представил себе, как оступается и летит В пропасть, от мощного толчка ломает себе позвоночник. Другой удар рассекает ему череп.
Изуродованное тело подпрыгивает, как мяч, ударяясь о скалистые отроги, и, наконец, замирает на дне теснины. Находясь в состоянии странной раздвоенности, он видел себя одновременно стоящим на узком уступе и лежащим в луже крови у подножия горы.
– Ты готов? Мне подниматься?
Это был голос Марселена. Надо было действовать. Он пропустил веревку по спине через правое плечо, подхватил ее левой рукой, крикнул: «Поднимайся!» – и стал медленно тянуть веревку, помогая брату. Марселен подходил все ближе, уже слышалось его учащенное дыхание и скрежет ботинок о гранит. Пальцы вслепую нащупали край выступа. Показалось красное от напряжения лицо, потом отвернулось и опять исчезло – Марселен поменял точку опоры.
– У тебя все в порядке? – спросил Исай.
Голова брата снова вынырнула из провала, его плечи заслонили горизонт. Он подтянулся и влез на площадку, тяжело дыша открытым ртом, хлопая заиндевевшими ресницами.
– Ну, это еще куда ни шло.
– Да, – подтвердил Исай.
– А куда теперь?
Исай показал рукой на обледеневшую плиту. Марселен тоже оглядел скалу. В глазах у него мелькнуло беспокойство.
– Ты уверен, что это единственный путь? – спросил он.
– Другого нет, – ответил Исай.
– Здесь совершенно гладкая стена.
– Я знаю.
– И ты сможешь на ней удержаться?
Исай молча кивнул. Он сматывал веревку крупными кольцами, чтобы она не запуталась при подъеме. Затем проверил узлы, закрепил трос вокруг выступа скалы, заложил за пояс несколько крючьев и молоток. Все это он проделал с особой тщательностью, как бы оттягивая решительный момент.
– Если ты думаешь, что сможешь удержаться, не тяни, – сказал Марселен.
– Не торопи меня.
Чтобы достичь первой опоры, ему надо было пройти по карнизу до того места, где тот сливался со скалой. Пять шагов по краю бездны. Исай шел, повернувшись лицом к пропасти, обмирая от страха. За спиной, как подрубленная, качалась скала. Очертания склона дрожали, раздваивались, манили к себе. Невидимые нити тянули его вниз. Стужа, страх, безмолвие и камень – все только и ждали его поражения. Марселен, не отрываясь, смотрел на него. Через минуту он сказал:
