укрепился в своем решении, когда услышал, куда она хочет отправиться.
— Это ты называешь букетом? — увидев цветы, он брезгливо скривился. — Красные розы — это так ординарно и так мне не соответствует. Я думал у тебя больше вкуса, — Ракеш вглядывался в лихорадочно блестевшие глаза, стараясь угадать на сколько Вике хватит упрямства. — Сейчас ты поедешь со мной, научу подбирать соответствующие мне букеты.
Еще раз выбирать букет его подружке — это уже было выше Викиных сил.
— Я не могу, мне надо к Санджею, — упрямо повторила она, чем еще больше разозлила Ракеша.
— Виктория, это ваше личное дело, а сейчас вы на работе и выполняете мои поручения.
— Но ведь цветы — это ваши личные дела, не связанные с работой, — попробовала протестовать — она не знала насколько хватит упрямства, а сил уже не было.
— Правильно, — мягко и бархатно сказал Ракеш. — Только, ты обязана выполнять мои личные поручения и твое рабочее время не нормировано. Ты забыла?
— Нет, я помню — ответила Вика и остановилась, чтобы свежий вечерний воздух немного прочистил одурманенный мозг.
— Отлично. Тогда садись в машину и поехали в цветочный магазин, — он приглашающе приоткрыл дверь авто.
Они молча летели по ночным улицам.
Откинувшись в кресле и закрыв глаза, Вика старалась расслабиться, чтобы сотрясавшая тело дрожь хоть немного утихла, но стоило машине вильнуть или резко повернуть, она касалась руки или ноги Раджа и снова начинала дрожать, как в лихорадке. А Ракеш, время от времени отрываясь от полотна автострады, рассматривал тонкий нежный профиль, белеющий в неярком свете приборов. Оголившиеся съехавшим платьем ноги притягивали и соблазняли, и он специально выбрал более длинную и петляющую дорогу, чтобы иметь возможность «случайно» касаться их на очередном вираже.
— Приехали, — бархатный голос выдернул Вику из своего рода забытья, в котором она пребывала всю дорогу до магазина.
Ракеш вышел из машины сам и помог выбраться Вике. Они прошли в цветочный магазин, оглушивший смешавшимися ароматами всевозможных цветов и сырой земли.
— Смотри и запоминай, — распорядился он, притягивая к себе безвольную девушку, и начал сам выбирать и указывать продавцу, какие взять цветы для букета, как упаковать и украсить.
Расплатившись за новый букет, Ракеш вышел из магазина, поддерживая нетвердо стоящую на ногах Вику.
— Думаю, что в дом Роев ехать уже поздно. Я подвезу тебя до дома, — повеселев, предложил он.
— Не надо, я сама доеду, — попробовала слабо возражать Вика.
— Я тебя задержал допоздна, я и доставлю домой, — Ракеш все больше и больше приходил в благодушное настроение — судя по состоянию поганки, долго она сопротивляться не сможет.
— Но у вас встреча, вас ждут, — еще не сломленное упрямство не позволяло сдаваться.
— Ничего страшного, у меня впереди много времени, — веселые искорки опять заблестели в глазах Раджа, когда он усадил в машину пошатнувшуюся чертовку.
Как галантный кавалер и заботливый начальник, Ракеш проводил помощницу и желанную девушку до дверей квартиры. Попрощавшись до следующего дня, счастливый, что все, ну или почти все планы сегодня увенчались успехом, а до полной капитуляции поганки осталось всего ничего, он запрыгнул в спорткар и понесся домой. По дороге остановился у ближайшей урны и точным броском отправил туда свежекупленный букет.
Глава 11. Ночные размышления
Вика захлопнула дверь перед носом Ракеша и без сил прислонилась к стене. Злость, отчаянье, ревность и желание снова почувствовать его нежные и властные прикосновения, подавляемые только невероятным упрямством, наконец-то вырвались и затопили ее целиком.
Неожиданно возникло желание вернуть его и пусть делает что угодно, только бы перестали звенеть натянутые до предела нервы и заставить замолчать тело, которое, оглушая, кричало о своих желаниях.
Вика уже повернулась к двери, чтобы открыть.
«Он пошел к Таре, и вряд ли они пойдут в картинную галерею и будут говорить об искусстве», — возникла спасительная мысль, удержавшая ее на краю пропасти, а злые слезы туманили взгляд, но злость же и помогла прийти в себя. — «Не будет этого!» — в очередной раз сказала себе Вика. — «Я не буду его очередным мимолетным увлечением и не пополню список девиц, запрыгнувших к нему в постель, стоило поманить их пальчиком. Ты же не размазня. Ты сможешь устоять, каким бы чертовски обаятельным он ни казался. И вообще, ты рано расслабилась, надо еще кое-что сделать», — сказала она себе, смахивая прозрачные капли.
Вика прошла в гостиную, и, усевшись на диван, несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь.
— Санджей, добрый вечер или уже ночь, — стараясь, чтобы голос звучал весело, поприветствовала она жениха сестры. — Извини, что звоню так поздно. Только что получилось освободиться. Я посчитала, что неприлично так поздно наносить визиты, извини меня и извинись, пожалуйста, перед дади. Пожалуй, больше не буду обещать, чтобы снова не нарушить слово. Как только представится возможность заехать к вам, я тебя предупрежу. Хорошо?
— Вика, почему ты так поздно освободилась? — взволнованно спросил Санджей. — И как ты добралась до дома? Уже очень темно.
— Все хорошо, — она постаралась его успокоить. Совсем не хотелось, чтобы, беспокоясь, Санджей что-нибудь сказал сестре, а та, занятая подготовкой к защите, переживала еще и за нее. С Раджем она справится сама. — Меня довез Ракеш, так что все в порядке.
— Это он тебя так задержал? — голос Санджея стал сухим и жестким. — Вика ты не обязана так поздно задерживаться на работе. Ты еще ребенок, он не может держать тебя до ночи.
— Санджей, все в порядке. Я подписала контракт, и я на работе. Три недели закончатся, и я буду свободна. Еще раз извини, что не смогла прийти. До завтра, я очень устала и хочу спать, — Вика попрощалась и с облегчением положила трубку — теперь можно позволить себе раскисать.
Усталость и все еще натянутые как струна нервы не давали почувствовать голод, хотелось только лечь в кровать и хоть на время забыть обо всем, погрузившись в сон. Но для начала — ванна.
Вика лежала в горячей воде, в облаках ароматной пены и старалась трезво оценить все, что с ней сегодня произошло — всегда ее эмоции и желания были подчинены разуму, а сегодня они первый раз восстали против установившегося господства. Но и сама Вика первый раз испытала столь массированную атаку мужского обаяния и сексуальности на все свои чувства, начиная от визуальных и тактильных ощущений до глубинных, потаенных женских желаний, которые, проснувшись, обрушились на нее со всей силой.
Никогда до этого Вика не испытывала ничего похожего — наивные попытки одноклассников прижать ее в каком-нибудь школьном углу, за что особо непонятливые получали
