сдается, растянувшись рядом со мной. Я нависаю над ней, смотря в ее красивое лицо.
— Я обещаю, что не прикоснусь к тебе, пока ты этого не захочешь.
— Я не хочу отношений. Мне хорошо одной. Я достаточно пережила и насмотрелась, поэтому давай не будем.
— Я не предлагаю тебе их, меня тоже все в жизни устраивает, — говорю, но тут же хочется вернуть слова назад. Поздно. Выражения на ее лице — от понимающего до грустного сменяются за секунду.
— Тогда слезь с меня и давай спать, — тоном, не терпящем отлагательства, чеканит девушка.
Да уж, я все испортил.
Расстелив постель, кидаю ей несколько подушек и еще одно одеяло.
— Чтобы не говорила, что я заставляю тебя спать под одним одеялом со мной. Вдруг проснешься не девственницей, а я буду виноват, — пытаюсь пошутить, но она кидает на меня такой испепеляющий взгляд, что хочется под землю проводиться. А затем кладет несколько подушек посередине кровати.
— Чтобы не переходил эту границу ночью, понятно?! Иначе я пойду спать на пол, укутавшись в одеяло.
— Сумасшедшая. Ты не будешь переодеваться? Тебе дать мою футболку?
Вижу ведь как она ложится на кровать в своем платье, но в ответ мне в лицо летит подушка, которую я ловко ловлю, смеясь прямо в нее. Однако стоит только ее откинуть, вторая врезается мне прямо в лоб.
— Как знаешь, — пожимаю плечами и, резко отшвырнув подушку, одним рывком стягиваю с себя футболку, а потом так же быстро снимаю штаны, оставаясь в одних боксерах, из которых уже вырывается колом стоящий член. Ее шокированный взгляд стоит того, чтобы быть с ней в одной комнате и, черт возьми, не прикасаться к ней.
— Что? Я не привык спать в одежде. Скажи спасибо, что я сплю в боксерах. Чего только ради тебя не делаю.
Ложусь на кровать, поворачиваясь к ней.
— Ты сумасшедший, — говорит девушка, смотря мне в глаза, а после отворачивается.
— А ты чертовски красная, пододвигаюсь ближе и замираю возле уха, — тебе нравится то, что ты видишь, не ври хотя бы себе. Спокойной ночи. Спи, если сможешь уснуть, — шепчу ей на ухо, отчего девушка сжимается еще сильнее, а потом резко отстраняюсь и выключаю свет.
Глава 11
Марго
Я просыпаюсь от ощущения тяжести на своем животе и щекочущего шею дуновения. Вспоминая прошедший день, резко распахиваю глаза. Лучше бы этого не делала, потому что увиденная картина будто из какого-то романтического фильма: моя голова покоится на его плече, а нога обвивает бедро. Его голова утыкается мне в шею, а рука по-хозяйски обнимает за талию. Просто прекрасно. Убедившись, что он спит, я совсем дурею и, поддавшись желанию, решаю еще немного полежать вот так, в чьих-то объятиях. Поворачиваю голову, желая рассмотреть его: темные волосы спадают ему на глаза, точеные скулы будто высечены из камня, а губы… таким губам позавидовала бы каждая девушка: розовые, немного припухлые, но агрессивно очерченные, что показывает их мужественность.
Опустив взгляд ниже, задерживаюсь на его руке, обнимающей меня и прижимающей к своему телу. Она огромная, накаченная, как и все его тело в целом. Он высокий, спортивный и безумно красивый. Если он музыкант, возможно, он знаменит, но почему тогда постоянно дома?
Боюсь смотреть ниже, но после нескольких прерванных попыток любопытство все же берет надо мной вверх. Когда еще я буду лежать рядом с красивым полуобнаженным парнем, имея возможность его разглядеть? Вот именно! Перевожу взгляд ниже и натыкаюсь на его боксеры, через которые отчетливо видно очертания его органа. На моих глазах он увеличивается в размерах и теперь заметно выпирает, вырываясь из трусов. Сглотнув, я медленно поднимаю взгляд вверх и натыкаюсь на его пронзительный взгляд, говоривший о том, что он меня поймал. Ловко подмяв меня под себя, он нависает надо мной, опускаясь ближе к моему лицу и говоря на ухо.
— Ты чертовски сексуальна утром в моей постели. Особенно, когда разглядываешь меня как голодная волчица, — шепчет парень, после чего прикусывает мочку уха, следом зализав место укуса языком.
— Я не разглядывала тебя! Ай! Что ты делаешь? — пытаюсь отодвинуть эту скалу из мышц, — наказываю маленькую лгунишку.
Его губы резко оказываются на моих, сминая и жадно посасывая. Он оттягивает нижнюю губу, прикусывает и зализывает одновременно. Его язык захватывает в свой плен мой, соперничая с ним, а потом сплетаясь, будто они единое целое. Его руки блуждают по моему телу: сначала по шее, плавно переход на талию и бедра. От каждого прикосновения жар в моем теле лишь усиливается, а давление его эрекции в мой живот лишь усугубляет мое желание. У меня были отношения, но то, как они закончились, заставило меня навсегда воздвигнуть стены, защищающие меня от мира. На которые сейчас я благополучно забиваю и собственноручно впускаю незнакомца за их двери. Тем временем, его руки забираются мне под платье, сминая ягодицы и с силой прижимая меня поближе к себе. Я обнимаю его за крепкую спину, поглаживаю, невесомо провожу по ней кончиками пальцев по рельефным буграм мышц, от чего после каждого прикосновения у него вырывается рык наслаждения. Он на секунду отстраняется от меня, чтобы стянуть платье. Это выходит машинально, поэтому я даже не осознаю, как оно оказывается на полу. Он снова нападает на мой рот, бешено вбиваясь в него своим языком. Его руки приподнимают меня, и он медленно направляется к застежке на бюстгальтере. Но когда чувствую, что он его расстегнул, что-то внутри поднимает восстание. Пелена с глаз вмиг улетучивается, рычаг, запускающий механизм воздвижения стен опускается, позволяя осознанно взглянуть на ситуацию, в которой оказалась: я в нижнем белье целуюсь с почти голым и до чертиков возбужденным парнем, даже имени которого не знаю. Я нервно отталкиваю его, застегиваю бюстгальтер и на ходу натягиваю платье.
— Этого больше никогда не повторится, — говорю ему через спину.
Я бросаюсь бежать из его комнаты с бешено колотящимся сердцем и совершенно затуманенными мыслями. Чувствую себя дешевой шлюхой, ввалившейся в дом к богатому парню и уже на следующий день готовой раздвинуть перед ним ноги. Возбуждение сменяется стыдом и отвращением к себе, к своей очередной слабости. Я больше не позволю никому так с собой поступить. Я больше не позволю никому причинить мне боль. Невольно окунаюсь в так тщательно закрытые на замок воспоминания о Максиме.
— Ты ничто. Кроме меня у тебя никого нет, слышишь? — кричал он мне в лицо, вонзаясь в скулы своими пальцами.
Он сжимал их с такой силой, что каждый раз оставались
