у тебя нет. И если по этажу пройдёшься, вряд ли найдёшь тут кого-то, у кого имеется.
– А это ты к чему? – нахмурилась в ответ, а она пожала плечами:
– Просто ты сказала глупость и не поправить я не могу. Против природы не попрешь. Короче! – она хлопнула себя по бёдрам и решительно поднялась. – Давай выписываться. С растяжки меня уже вполне могли переобуть в обычный гипс, а его я лучше дома буду снимать. Родные стены они как-то лучше.
– А следователь? – хмыкнула в ответ, а она отмахнулась:
– Ему надо, пусть сам и приезжает. Если решит повесткой вызвать, я его по судам затаскаю.
– Это вряд ли… – вздохнула, поднимаясь, – похоже, Олег все-таки влез. Не думаю, что будет на нас особенно наседать.
– Тем более!
Она пошла к двери, а я взяла гипс с кровати и спросила ехидно:
– Ничего не забыла?
– Да ночь на дворе, нет никого, – заканючила подруга, а я хмыкнула:
– Камерам на входе это скажи.
– Блин, точно, – скисла подруга и вернулась в кровать. – Тогда лучше завтра, с выпиской. Слишком многого натерпелась, чтобы так нелепо все запороть.
Не знаю, что она там терпела, когда я ей есть носила и голову мыла, но возражать я не стала: её нужно было бы везти домой, а я и без того валилась с ног. Вышла из палаты и обнаружила дверь соседней открытой настежь. Постельное белье снял и сложил аккуратной стопкой, в палате идеальная чистота, вещей нет.
– Марин, – позвала обычным голосом, оставаясь за закрытой дверью, и услышала ответ:
– Чего?
– Похоже, он нас слышал, – вздохнула устало и пошла на выход, не дожидаясь ответа. Впрочем, Марина ограничилась задорным смешком.
Положенные сутки я отпахала с лихвой ещё неделю назад, трое рассчитывала провести в покое дома, но часов с двенадцати начал разрываться телефон. То Олег, то следователь, то снова Олег, то Марина, опять Олег.
– Да ну чего тебе надо… – простонала в трубку, не выдержав.
– Долго ты будешь прятаться от меня в своей больнице? – спросил ворчливо.
– Дома я, Олег, сплю… – ответила сонно и тут же пожалела об этом.
– Отлично! – обрадовался муж. – Ужинаем сегодня в семь. Я заеду.
Быстро отключился, а я прикрыла глаза. День безнадёжно испорчен, так что можно было и следователю перезванивать смело, что я тут же и сделала.
– Милана Александровна, прошу подъехать Вас для беседы, – сообщил сходу, забыв поздороваться, – сегодня.
– Здравствуйте, – ответила, стараясь, чтобы голос не звучал ехидно, – смогу не ранее, чем через три часа. Устроит?
– Устроит, – процедил сквозь зубы, а я нажала отбой и пошла собираться.
Управилась за два и из принципа не поехала сразу в участок. В посёлке делать было нечего, а вот на ферму тянуло с непреодолимой силой, но ехать по дороге напрямую я не рискнула. Проехала до домика, оставила возле него машину и отправилась пешком хорошо знакомой дорогой.
Мне снилась Ирма. Каждый раз, когда я ложилась спать, непременно всплывали перед глазами то её шляпка, то красная атласная лента, то её устремлённый вдаль взгляд. Даже страшно не было, покойника вижу, как-никак, просто странно. Странно, что искали какого-то мужчину, а убили именно её. Безобидную, немного с приветом, не от мира сего. Жаль было их всех, но эта женщина в летах, слоняющаяся по лугам с блуждающей улыбкой, собирающая цветы и вьющая венки на голову, которые даже ни разу не примерила, была совершенно не при чем. И появлялось нелепое желание отомстить за неё. Все равно что пнуть щенка, радостно виляющего хвостом и заглядывающего в глаза. Обидно за неё было очень. Но что я могу? Я ж не детектив какой-то… не следователь даже. С другой стороны, я припрятала вещественные улики и вполне могла бы ими поделиться. Но там Марина и Виталик совершенно точно засветились… Нет, с этим, пожалуй, все же спешить не стоит. И кто тот третий, о котором специально сказал Петров? Жил ли кто-то в том домике? Если убийцы обшарили все, почему не взломали дверь в последний дом? Я пыталась войти когда искала Марину, она совершенно точно была заперта. А ещё был дождь, под ногами грязь, но я не помню, чтобы хоть в одном из домиков были следы. Что это за поиски такие? Приехали, убили всех, кого увидели, и уехали. Что они там орали? Кажется «его нет»… или «тут нет»… чёрт, не помню. Первая мысль была – ищут парня из домика, но что, если нет? Что, если вообще искали не кого-то, а что-то? Что-то такое, что в крошечном домике не спрячешь. Скот весь выгнали, по амбарам полазили, там просторно и до крыши метров пять. И что там могло быть спрятано? Вертолёт, что ли? Бред… хотя… может, машина? Но что такого ценного может быть в машине, что из-за неё убили столько людей? Почему нельзя было, скажем, просто припугнуть, связать? Зачем сразу убивать? Ту же Ирму, которая даже выглядит так, что становится очевидно – она скорее превратится в эфемерную субстанцию и растворится в воздухе, чем предпримет попытки помешать им сделать то, что они планировали. Или для них так было проще? Спешили, решили не заморачиваться. Это не люди, для таких даже в стойле места не найдётся…
Из-за своей задумчивости я совершенно перестала обращать внимание на то, куда иду, и с удивлением обнаружила прямо по курсу тот самый мост.
– Да ну твою ж налево, – скривилась, глядя на прогнившие доски и решая, чего мне хочется меньше – топать вдоль русла в попытке найти спуск и подъем, которые потяну, или же пытаться перейти по нему.
Проливные дожди непрозрачно намекали на то, что на дне оврага в любом его месте до сих пор стоит вода или, как минимум, грязевое месиво, так что выходило, что мост был все же предпочтительнее. Как чувствовала, что не стоит, но упрямо пошла вперёд, стараясь ступать осторожно. Доски, покрытые грязью и мхом были скользкими, не смотря на то, что с утра погода стояла солнечная и даже в лесу трава успела просохнуть, это место было попросту проклятым.
«С него начались мои проблемы, может, им же и закончатся?» – успела подумать, прежде чем моя нога соскользнула вниз, а под второй с хрустом треснула дощечка.
Я взвизгнула и
