Читаем без скачивания Похищение - Эми Кэтлин Райан

— Когда мы увидим наших мамочек? — спросила Винни Рафики. Она была одной из младших девочек. Черные кудряшки окружали ее голову, словно шоколадное облако. — Я скучаю по мамочке.

— И я тоже, — сказала Уэверли. Перед глазами у нее промелькнуло лицо ее мамы, и ей неожиданно захотелось закричать.

«Притворяйся. Притворяйся. Притворяйся, — сказала она себе. — Будь сильной».

В комнате стояла такая тишина, что девочки смогли расслышать ее шепот:

— Я не знаю, когда мы снова сможем увидеть наши семьи. Нам остается только надеяться.

— И молиться, — добавила Энн Мэтер. Она подняла сложенные руки, словно держа в воздухе что-то очень дорогое и невидимое, и запела: — Господи, защити команду «Эмпиреи». Защити их своей любовью, не отпускай их от себя, сохрани их. И если есть на то воля Твоя, Господи, укажи нам путь к ним. Помоги нам найти наших потерянных братьев и наставь их на путь истинный. А пока помоги этим несчастным детям понять, как они нам дороги. О каждой из этих девочек мы будем заботиться, как о собственной дочери. Мы будем любить их и беречь до того самого дня, когда они смогут воссоединиться со своими семьями — в этой ли жизни или в следующей. Аминь.

«В этой ли жизни или в следующей». Уэверли захотелось плюнуть в того, кто сказал эти слова. Но она подавила свое отвращение и свое горе и улыбнулась Энн Мэтер. Саманта и Сара злобно уставились на нее, и она не отводила взгляда от их лиц, пока лицо Саманты не смягчилось. Потом она сказала:

— Ну, а теперь могу я позавтракать? Я умираю от голода.

Серафина провела ее за руку к кухне, где были выставлены подносы с хлебом, фруктами и холодным цыпленком. Уэверли набрала себе полную тарелку и направилась обратно в столовую, где обнаружила Энн Мэтер, беседующую с Самантой и Сарой, которые молча рассматривали свои ногти. Уэверли села так, чтобы видеть Саманту, и дождалась, пока девочка посмотрит на нее. Уэверли не делала никаких жестов, только смотрела, очень серьезно, показывая, что она не сдалась. Когда Саманта снова перевела взгляд на лицо Энн Мэтер, в ее глазах сверкала сталь.

Уэверли чувствовала себя не так одиноко, зная, что она не единственная, кто не верил Мэтер. Если эта женщина врала, то делала она это очень хорошо, и ее история была весьма правдоподобной. Но Уэверли не могла забыть того, что ее «спасители» стреляли в людей. Фелисити видела стрельбу своими глазами и могла помочь ей поговорить с другими девочками и убедить их в том, что Мэтер — обманщица.

Ей нужно было придумать, как переговорить с Фелисити наедине.

ЕДИНОМЫШЛЕННИКИ

В ушах Уэверли, когда она пыталась заснуть в ту первую ночь в общей спальне, звенела молитва Энн Мэтер. От того, что сказала эта женщина, у нее холодело все внутри. «О каждой из этих девочек мы будем заботиться, как о собственной дочери». За этими словами крылось что-то зловещее. Оно не отпускало ее, словно приближая ее к какой-то пугающей правде. Это что-то всю ночь оставалось на краю ее сознания, просачиваясь в ее сны.

«Как о собственной дочери».

Уэверли как ошпаренная села на своей койке. Она знала, каким будет следующее действие Энн Мэтер.

Ей нужно было срочно поговорить с Фелисити.

Уэверли посмотрела в сторону коридора, где разглядела сидевшую на стуле приземистую полную женщину. Энн Мэтер называла ее «сестрой», но она знала, что на самом деле эта женщина была охранником. Хотя Уэверли и не могла разглядеть ее лица, она решила, что женщина, скорее всего, спит. Уэверли как можно тише выбралась из-под одеяла и начала пробираться вдоль коек по направлению к дальней стене, где лежала Фелисити.

Медленно продвигаясь вперед, пугаясь шороха ночной рубашки о свои ноги, который казался ей невероятно громким, Уэверли наконец добралась до кровати Фелисити и потрясла ее за плечо. Когда Фелисити распахнула глаза, Уэверли зажала ей рот рукой и прошептала:

— Тише.

— Что ты делаешь? — прошипела Фелисити.

— Я думаю, они собираются разделить нас. Они собираются поселить нас с семьями.

— Что?

— Они собираются не подпускать нас друг к другу, чтобы мы не могли разговаривать.

У Фелисити открылся рот, когда до нее дошли слова Уэверли.

— Как ты можешь быть в этом уверена?

Уэверли попыталась вспомнить, почему она была так в этом уверена, но в конце концов все, что она смогла сказать, было:

— Потому что именно так поступила бы я, если бы хотела контролировать толпу детей.

Фелисити задумчиво кивнула, но, когда она подняла глаза на Уэверли, взгляд ее был жестким.

— Ну и что?

Уэверли потрясла головой:

— Что ты имеешь в виду?

— Что мы можем с этим поделать?

Уэверли уселась на корточки.

— Уэверли, вся власть у них, — сказала Фелисити. — Мне плевать, если ты считаешь меня трусихой. Я хочу остаться в живых. Я не собираюсь ничего затевать вместе с тобой, понимаешь?

— Но то, что они сделали…

— А что они сделали? Ну, правда? Они увезли нас с корабля, который вот-вот готов был взорваться.

— Я в это не верю. — Уэверли бросила взгляд в сторону женщины-охранника, но та не двигалась. — Ты же видела, что произошло в отсеке для шаттлов.

— Я видела панику. Это все, что я знаю.

— Как ты можешь…

— Прекрати! Прекрати! — Фелисити прижала к глазам сжатые кулаки.

— Фелисити… — Голос Уэверли надломился, и она закусила пальцы, чтобы не расплакаться. Успокоившись, она прошептала: — Ты мне нужна. Я не могу сделать это одна.

— Сделать что? Здесь нечего делать.

— Мы не можем здесь оставаться, — со слезами в голосе сказала Уэверли. — Неужели ты этого не видишь?

Фелисити обхватила Уэверли руками, насильно обняв ее. Уэверли положила голову на плечо Фелисити, вдыхая сладкий молочный запах ее кожи.

— Должен быть какой-то выход.

Фелисити отстранилась и заговорила сквозь сжатые зубы:

— Я не позволю тебе, чтобы меня убили.

— Если ты веришь в их историю по поводу того, что произошло, почему ты боишься, что они тебя убьют?

Губы Фелисити сжались в тоненькую ниточку.

— А если ты не веришь в их историю, то почему ты не боишься?

«Я боюсь!» — подумала Уэверли. Койка скрипнула, и она увидела Саманту Стэплтон, которая приподнялась на локте, прислушиваясь к их разговору. Их глаза встретились, и Саманта кивнула.

Женщина у двери закашлялась. Она не двигалась, но, видимо, проснулась. Уэверли указала пальцем на Фелисити:

— Отлично. Сдавайся. Но не становись у меня на пути.

Она не стала ждать ответа. Как можно быстрее она подкралась к койке Саманты. Уэверли прошептала:

— Ты тоже не веришь в их историю?

— Нет. Когда, ты думаешь, они собираются нас разделить? — мрачно спросила Саманта.

— Скоро. Нам нужно будет как-то общаться, когда нас разделят…

В комнате вспыхнул свет. Уэверли бросилась на пол. Взглянув вверх на Саманту, она увидела, что девочка, похоже, сошла с ума. Она терла глаза, а ее рот скривился от самой натуральной боли.

— Что ты… — начала Уэверли, но ее прервал резкий голос:

— Что, разреши спросить, здесь происходит?

Над ней возвышалась сестра, скрестив короткие ручки на пухлой груди и глядя прямо на Уэверли.

— Это я виновата в том, что плакала. Она пыталась меня успокоить! — прорыдала Саманта. Каким-то образом ей удалось выдавить из себя настоящие слезы. — Она услышала, как я плачу, и пришла посмотреть, все ли у меня в порядке.

Женщина присела на койку и обхватила руками Саманту, которая разразилась самыми убедительными крокодиловыми слезами, которые Уэверли когда-либо видела.

— Тебя любят, — напевала женщина, укачивая Саманту. — Есть сердце, любящее тебя.

Женщина кивнула Уэверли, словно уверяя ее, что все в порядке. Уэверли пришлось вернуться к своей койке, откуда она наблюдала за Самантой, всхлипывающей на плече пожилой женщины. Эта картина почти заставила ее улыбнуться, и она спрятала лицо в подушку. К тому времени, когда слезы Саманты иссякли и женщина выключила свет, страх Уэверли превратился во что-то другое. В твердую уверенность и решимость.

Вскоре пришло время вставать и одеваться. Все девочки сидели за столами и тихо ели свой завтрак, когда в столовую вошла Энн Мэтер с траурным выражением лица. Она тяжело облокотилась о мужчину — первого мужчину, которого Уэверли увидела на борту «Нового горизонта». Это был тот человек со шрамом, который на «Эмпирее» отвел девочек в отсек для шаттлов. Он улыбнулся Уэверли маслеными губами. Уэверли бросилась прочь с тарелкой еды.