Читаем без скачивания Остров пропавших душ - Ник Пиццолато

Не знал я только, что делать с этими замешательствами и угрызениями совести.

Я не совсем понимал, почему оказался здесь, и был уверен, что надолго не задержусь.

Логичным и даже благородным вариантом было снять им комнату в отеле, заплатить за несколько дней вперед и расстаться. А глядя на малышку, трудно было не почувствовать себя благородным человеком. Именно это чувство обычно давит на тебя и заставляет платить не за свои билеты.

Мужчины среднего возраста тащили на себе серфы. Туристические автобусы мотались от угла к углу улиц, как пьяные.

Когда я приезжал сюда с Лорейн, все вокруг выглядело совсем иначе. Цивилизация была менее заметна. Мы снимали дом на сваях возле пляжа, и в то время все вокруг было больше похоже на маленький провинциальный городок. Мы жарили креветок на масле с пивом и чокались текилой. Курили травку, лежа вместе в ванне. Она говорила, что лучше всего нам тогда, когда мы не принимаем происходящее всерьез, что в этом нет никакого смысла. Мне кажется, я ей никогда не верил. Однажды Лорейн сказала мне, что свадьба – это социальный контракт, который превращает удовольствие в деловое соглашение, а я постарался не обратить на это внимание. Она была гораздо моложе меня, на целых девять лет. Лорейн заставляла меня задумываться о правильной жизни, о том, чтобы соединиться с ней, о том, чтобы создать здоровую семью. А потом вдруг могла сказать что-то вроде «Ну, и что все это нам даст?» или «Ну, и для чего нам разрушать эти прекрасные отношения?».

Иногда я задумываюсь, как бы это все выглядело сейчас. Возвращение домой после работы, совместные обеды… А потом появление пары детишек, которые растут у тебя на глазах. Сейчас я думаю, что тогда был готов все это попробовать, использовать такой шанс.

Обе мои спутницы смотрели в окна, и время от времени младшая восхищенно вздыхала, поворачивала свое лицо к Рокки и что-то ей показывала.

Мы проехали до конца дамбы в восточном направлении, а потом вернулись назад, и они смотрели на окружающее все такими же, полными энтузиазма, глазами. Я пытался найти место, где мы снимали тот дом много лет назад, но мне показалось, что теперь на его месте стоит туристический комплекс из стекла и бетона. А может быть, я просто не смог найти его.

Я выбрал мотель в нескольких кварталах от небольшого пляжа на 3005-й улице. В плане он представлял из себя букву L, в центре которой находилась парковка, заросшая толстыми побегами хвоща и сорняков. Построено здание было из кирпича, окрашенного в светло-голубой цвет. Оно было одноэтажным, с плоской крышей, а в короткой части буквы L помещался стеклянный офис, рядом со старым автомобильным навесом в форме палитры художника. Стоимость номеров была написана на небольшой доске, укрепленной под гораздо большей вертикальной вывеской, на которой было написано «Изумрудные берега». За пределами территории, рядом с улицей, стояла наклонившаяся почти до самой земли пальма, под которой лежала куча пожелтевших листьев.

Я заглушил мотор и повернулся к Рокки.

– Не забудь, вы мои племянницы.

– Ты брат моей матери, – кивнула она головой.

– А где она сейчас?

– В Вегасе.

– А твой отец?

– Погиб в море. Его сбило за борт канатом на палубе. Я действительно слышала такую историю.

Парковка была пуста, если не считать пары тачек с согнутыми антеннами и траченным ржавчиной хромом, фургона с двумя спущенными шинами и мотоцикла, стоявшего посреди огромной масляной лужи. Несколько окон были закрыты фольгой. Это было место для тех, кому больше некуда идти. В такие отели селятся люди, которые хотят совершить самоубийство, люди, слишком погруженные в свои собственные неудачи, чтобы обращать внимание на окружающих.

Я открыл дверь и впустил девочек внутрь офиса. На стойку были нацелены три небольших вентилятора, и их негромкое жужжание смешивалось со скрежещущим шумом кондиционера, который был встроен в стену. Рокки держала свою сестру за руку, и обе они смотрели на стойку, засыпанную туристическими проспектами.

Из соседней комнаты доносились звуки не то радио, не то телевизора – кто-то критиковал либералов, – и я нажал кнопку звонка на стойке.

Тиффани вертела головой, разглядывая все вокруг: растрескавшийся потолок, выцветшие обои с нарисованными на них ракушками, розовый ковер с жестким ворсом. Готов поспорить, что кондиционера она до этого момента никогда в жизни не видела.

Из комнаты, расположенной за стойкой, появилась женщина. Ее тело было настолько морщинистым и обезвоженным, что казалось, она выросла в коптильне. От солнца ее кожа приобрела золотисто-дубовый оттенок, и она просто свисала с торчащих костей. Волосы были похожи на беличью шерсть. На переносице ее очков был приклеен квадратик трубчатой пленки, который скреплял их в самом центре – она постоянно поправляла очки пальцем.

– Чем могу помочь?

Через мое плечо женщина взглянула на девочек. Две глубокие морщины по бокам ее рта, казалось, доходили до самой кости. На листке бумаги, приклеенном к стенке липкой лентой, было написано, что одноместная комната стоила сто пятьдесят зеленых в неделю.

– Нам нужны две одноместные, – сказал я. – Каждая на неделю.

– А это ваши… – Женщина наклонила голову.

– Моей сестры. Они мои племянницы.

– Какая милая девочка.

Рокки подошла и велела Тиффани поздороваться, но малышка засмущалась и спряталась за ее ногой.

– Как тебя зовут, золотце мое?

– Скажи тете, как тебя зовут, моя хорошая.

Девочка засмеялась.

– Это Тиффани, – представила ее Рокки.

– А сколько ей лет?

– Три с половиной.

От улыбки лицо женщины как бы распалось на отдельные части. Я все думал, как же она выглядела, прежде чем солнце поработало над ней. В соседней комнате продолжало работать радио. Теперь я понял, что это было радио, потому что передавали какое-то ток-шоу, когда с участниками связываются по телефону. Какой-то мужчина рассуждал о Новом мировом порядке и Печати Зверя. Часы в форме морской звезды, висевшие на стене, остановились в двадцать минут двенадцатого.

Женщина попросила мое водительское удостоверение, и я протянул ей свою подделку, вместе с двумя стодолларовыми и пятью двадцатидолларовыми бумажками.

– И еще 24,67 налогов.

Я дал ей еще две двадцатки и стал смотреть, как она заполняет нашу карточку. Когда она писала, рука ее дрожала, а одним ухом она прислушивалась к голосам, доносившимся из радиоприемника.

– Думаю, что все будет в порядке. – Она кивнула головой на соседнюю комнату. – Станем суверенным штатом Техас. Если ООН нападет, то будем защищаться.

Я попытался улыбнуться, но выражение моего лица заставило ее нахмуриться.

– Мы из Луизианы, – заметил я.

– Ага. – Женщина стала выписывать счет. – В Луизиане одни католики.

– Наверное, – сказал я, посмотрев на Рокки.

Наконец дежурная протянула мне счет и два ключа, каждый на резиновом кольце.

– Комнаты девятнадцать и двадцать, прямо через парковку. Меня зовут Нэнси Кавингтон. Если вам что-то понадобится, всегда найдете меня здесь.

Я поблагодарил, но по выражению ее лица понял, что это еще не всё.

– К вашему сведению, – добавила Нэнси, – у меня много друзей-полицейских. Просто чтоб вы знали. Поэтому ведите себя прилично.

Мы переглянулись с Рокки, и обе девочки улыбнулись.

– Боже, что за очаровательный ребенок. Ты самое очаровательное существо, которое у нас когда-либо гостило.

– Будем надеяться, что такой она и останется, – заметила Рокки, и обе они прыснули со смеху.

Комнаты наши были рядом, и в обеих на полу лежали темно-зеленые синтетические ковры, на стенах висели картинки пляжей, а из мебели были платяной шкаф, прикроватная тумбочка и маленький столик – все из пластика под дерево.

В комнатах пахло кремом для загара и по́том. На обоях был тот же рисунок из разных ракушек персикового цвета, что и в офисе. В моей комнате обои по углам отклеились и свернулись от влажности. Кран в умывальнике рычал и трясся какое-то время после того, как его открывали, а в углах помещения виднелись влажные пятна. Под подоконниками каждой комнаты были укреплены большие кондиционеры, занавески были толстыми, синего цвета, и их пластиковая наружная поверхность защищала от солнца не хуже кирпичной кладки. В комнатах было даже кабельное телевидение.

Тиффани уселась на кровати и с головой погрузилась в передачу с куклами и картонными декорациями. Я посмотрел, как Рокки распаковала их рюкзаки и уложила одежду Тиффани в шкаф. Когда она нагибалась, юбка туго обтягивала ее попку, и я почувствовал прилив крови к определенным местам.

Но все равно вся сцена выглядела немного неестественно. Как будто мы оба притворялись, но не хотели этого обсуждать.

– Ну а теперь что? – спросила девушка.

– Давай пройдемся по магазинам, – предложил я, немного подумав.

– Вот как.

– Да не волнуйся ты, – успокоил я ее. – Всё под контролем.