Я провел мозолистой рукой по дубовому шпангоуту судна. Пальцы скользили по древесным волокнам до того места, где эта деталь встречалась с доской обшивки так плавно, словно два гладких куска дерева были частями одного целого.
— Прекрасная работа, Эльхстан. Ты не сможешь это отрицать, — сказал я.
Старик тяжело запыхтел, затем нахмурился и неохотно кивнул.
— Такие корабли раньше называли морскими драконами. Во всяком случае, так мне когда-то говорил Гриффин.
Эльхстан снова кивнул.
— Морские драконы, — восхищенно прошептал я.
В тот день я спросил охотника, почему кораблям дали такое название. Он рассмеялся и ответил, что люди любят себя пугать. Именно так, мол, и происходит в половине случаев. Бывалый воин покачал головой и сказал, что эти корабли — всего лишь хорошие дуб и сосна, обработанные людьми, которые знают, как приложить руки к дереву, и понимают море.
— Эльхстан, а тебе раньше приходилось видеть морские драконы? — спросил я.
Старик покачал головой и поднял брови, показывая, что он никак не мог предположить, что ему когда-нибудь придется плавать на таком судне. Дракары уже приходили из-за моря, когда Гриффин был совсем мальчишкой. Люди говорили, что именно в те времена скандинавы впервые добрались до Англии. По крайней мере, именно тогда священники начали рассказывать всякие жуткие истории, наполняя сердца людей страхом, а головы — кошмарами. Приспешники дьявола появились, чтобы разорить дома Господа и осквернить святые реликвии. Да, так нам говорили. Мужчины точили мечи и делали щиты из липовых досок, но язычники больше не появлялись, во всяком случае в Эбботсенде.
— Вот они и здесь, — сказал я, глядя на скандинавов и гадая, какое ужасное отмщение готовит для них Христос за гибель Своих детей в нашей деревне.
Волна перехлестнула через борт и окатила нас с ног до головы. Эльхстан закашлял, а я вытер глаза и снова провел пальцами по гладким дубовым доскам. Гриффин ошибался. Этот морской дракон оказался чем-то гораздо большим, чем просто дуб и сосна. Он плыл по морю так, словно волны подчинялись ему, и был прекрасен.
Мысленно я вернулся в те времена, когда целые дни проводил в лесу с дубами и непременно выискивал самые длинные изогнутые ветви, хотя в нашем ремесле от них не было никакого толка. Сколько таких ветвей нужно было срубить и обработать, чтобы построить корабль ярла Сигурда? Сколько человек трудились, валя деревья, распиливая доски, сверля отверстия и смазывая места соединений?
Я обратил внимание на капельку дегтя, повисшую под темным кружком сучка, видневшимся в доске обшивки рядом с моим плечом. Она напоминала слезинку под глазом. Я подцепил ее ногтем и поднес к носу. От нее исходил восхитительный запах.
— Парень, подойди сюда! — окликнул меня Сигурд.
Он стоял на брусе, державшем мачту, обхватив одной рукой толстый деревянный столб. Ветер, наполнивший парус, разметал по его лицу соломенно-желтые волосы. Я не двинулся с места.
«Раз старому Эльхстану не страшно, то и я не буду бояться».
— Рыбки тоже должны что-то кушать, — продолжал Сигурд, в голосе которого прозвучала угроза. — Но тебя они, наверное, сочтут весьма скудной трапезой. Подойди сюда, молодой англичанин!
Я поднялся на ноги и споткнулся о какого-то скандинава. Тот выругался и отпихнул меня от себя так, словно мое прикосновение его обожгло. Мои ноги еще не привыкли к ритму моря. Я попытался сгибать и разгибать их, приспосабливаясь к качке.
— Ты знаешь, кто это такой? — спросил Сигурд, показывая мне маленькую резную фигурку одноглазого человека, висящую у него на шее.
— Это Один, ваш самый главный бог, господин, — ответил я, вспоминая, как языческий годи вырвал легкие Гриффина через его спину. — Для него был сделан «Кровавый орел», языческое жертвоприношение.
— Откуда тебе известно об Одине, Отце всех? — прищурившись, спросил Сигурд. — Ваши люди поклоняются Белому Христу, кричат, что наши боги мертвы. Однако мы убиваем англичан и забираем их серебро, отправляемся туда, куда пожелаем, и ваш Христос ничем не может нам помешать. Разве наши боги мертвы? — Он стиснул кулак. — Мы первые, острие копья, передовой отряд нашего народа. Ты думаешь, мы смогли бы пересечь суровые северные моря, если бы наши боги были мертвы и не имели возможности присматривать за нами?
— Наш священник Вульфверд говорит, то бишь говорил, что люди, поклоняющиеся фальшивым идолам, — испражнение дьявола, — пожал я плечами.
Тут мне в голову пришла мысль о том, что священника убил человек, стоящий передо мной.
— Ты имеешь в виду того толстяка с крестом, который пытался меня отравить? Ту красную рожу, исторгнутую из свиных кишок?
Я кивнул, а Сигурд скривил рот так, словно проглотил какую-то мерзость, и спросил:
— Ты его любил?
— Нет, мой господин, — честно ответил я. — Вульфверд был хуже жабьей задницы.
— Я сделал доброе дело, убив жреца, — усмехнулся ярл. — Он слишком много говорил. Не могу сказать, что я знавал многих христиан, но все те, с кем мне довелось встретиться, обожали собственный голос. Жабья задница сказал, что ты посланец сатаны. Так зовут вашего коварного бога? Вроде нашего Локи, в голове которого больше хитрых замыслов, чем у всех женщин, наполнивших целый зал.
— Сатана — это не Бог, — сказали. — Бог только один.
Сигурд громко расхохотался, воздел руки к небу и воскликнул:
— Рыбья блевотина! Богов много, мальчишка! Разве может один бог присматривать за столькими людьми? Тогда наступил бы хаос! Один бог?
Скандинавы, игравшие в кости и вырезавшие фигурки из дерева, тоже рассмеялись. Их головы тряслись так, что косы разлетались в стороны.
— Так ты пришел от этого сатаны, видел его? — спросил Сигурд.
Волна перехлестнула через нос судна и окатила одного норвежца, вызвав веселье остальных. Воин выругался.
— Мой годи Асгот считает, что тебя нужно убить. Вряд ли он сам знает, почему так, но у этого человека нож всегда под рукой.
Я оглянулся на говорящего с богами седобородого старика, который сидел особняком, подобрав под себя ноги. Он бросил на деревянную доску горсть камней и дернулся так, что кости, заплетенные в косы, загремели.
— Но мы ведь не лисы, да? Мы не убиваем просто ради удовольствия.
— Я не посланец сатаны, мой господин, — сказал я. — Я никого не убивал, не вскрывал спину живому человеку и не вырывал его кости. Даже лисица не настолько жестока.
Сигурд усмехнулся и покрутил соломенную бороду большим и указательным пальцами.
— Я не думаю, что ты посланец сатаны, — наконец произнес он. — Ты пришел от Одина, Отца всех. Даже Асгот говорит, что такое возможно. Твой глаз сделан из крови. — Ярл указал на пустую глазницу резной фигурки, висевшей у него на шее. — Посмотри сюда. Один променял свой глаз на глоток воды из Колодца мудрости Мирмира. Ты понимаешь, о чем я говорю? Даже боги не знают всего. Некоторые из них, к примеру Бесстрашный скиталец, жаждут мудрости.
