Читаем без скачивания Полумесяц над мирем - Евгений Токтаев

– Баркасы на воду!

Командир «Маркизы» решил не рисковать галерой и высадить десант на борт «Реала» на баркасах. Мигель, несмотря на то, что еле жив, тоже протолкался на один из них.

«Ну, с Богом!»

Двинулись.

Вода за бортом, запруженная обломками галер, кипела, как варево в котле. Сотни людей барахтались в этой чудовищной похлебке, отчаянно пытаясь спастись, а некоторые из них, захлестываемые бьющей через край ненавистью, забыв о самосохранении, топили друг друга. Несколько испанцев с одной из погибших галер спасались на шлюпке. Она была окружена людьми, которые отчаянно цеплялись за борта, пытаясь выбраться из воды. Обезумевшие от ужаса моряки колотили веслами, баграми и алебардами по головам тонущих, без всякого разбора, христианин или мусульманин, все одно…

«Господь на небе узнает своих».

Первый баркас с десантом достиг «Реала» благополучно, но второму, на котором находился Мигель, не повезло. До флагмана оставалось каких-нибудь тридцать саженей, когда из густой дымовой завесы вынырнул турецкий галиот и ударом форштевня перевернул баркас. Испанцы полетели в воду…

Галиот, даже не заметивший столкновения с утлым суденышком, продолжил свой бег и, не замедляясь, врезался в истерзанный борт «Реала». В атаку на христианский флагман бросились новые силы янычар.

Больше дон Хуан подкреплений не получал. Продержавшись еще несколько минут, главнокомандующий, уже десять раз пожалевший, что не поставил командовать резервом надежного Басана, прорычал в сердцах:

– Дьявол, да где же Веньер?!

На глазах дона Хуана под ударами ятаганов падали последние защитники «Реала».

А Себастьяно Веньер в это самое время был очень занят. Пребывая в твердой уверенности, что разоблачил предателя, он готовился его покарать.

Когда Джованни Андреа Дориа увидел перед собой закрывающий горизонт строй османских галер и берберских галиотов, ему стало не по себе. Противник превосходил его численно и легко мог совершить фланговый обход.

Баталию Барбариго с севера прикрывал берег и Дориа, ощущавший себя на просторе совершенно голым, позавидовал венецианцу, не зная, что тот не сумел воспользоваться преимуществом. Когда же генерал-капитан разглядел в подзорную трубу знакомые знамена Улуч Али, сердце его забилось еще чаще.

Впрочем, у себя на родине, в Генуе, Джанандреа считался опытным флотоводцем, поэтому пребывал в замешательстве недолго, быстро найдя выход (как ему представилось) из данной ситуации.

В свое время князь Мелфи получил прекрасное образование и в юности интересовался сочинениями древних об Александре Великом. Потомка кондотьерского рода, его, конечно же, в первую очередь привлекали описания битв (впрочем, влияние крови здесь не при чем, подобные предпочтения свойственны почти любому мальчишке). Он внимательно их изучил, хотя и не думал, что когда-нибудь применит тактику Александра в морском бою. Но этот день настал.

– Просигналить: «Следуй за мной!» – скомандовал Дориа ожидавшим приказов офицерам, – руль на левый борт. Гребцам – темп атаки.

– Как долго, ваше превосходительство? – спросил старший офицер.

– Сколько потребуется.

– Долго не протянем, – пробормотал офицер, – еще недостаточно сблизились, чтобы так гнать…

Генерал-капитан его не слушал.

«Это будут мои Гавгамелы и я за все с тобой расквитаюсь, проклятый калабрийский нехристь!»

Эскадра Дориа, вытягиваясь в клин, двинулась курсом юго-юго-восток, отрываясь от основных сил христиан в намерении лишить Улуч Али преимущества более широкого фронта.

Минут через пятнадцать Джанандреа заметил, что проклятый ренегат повторяет его маневр в точности и тоже уходит от баталии Али-паши.

Дориа усмехнулся: ровно то же самое делал при Гавгамелах сатрап Бактрии Бесс, пытавшийся воспрепятствовать охвату своего крыла Александром.

«Ну что же, попытайся, ублюдок!»

В азартной гонке за лучшей позицией для атаки прошло еще около получаса. Два приданных эскадре Дориа галеаса совершенно отстали и плелись где-то в хвосте. Зная о тихоходности гигантов, Джанандреа еще до сражения приказал капитанам четырех своих галер взять их на буксир, иначе те к полудню даже из-за мыса Скрофа не вышли бы. К моменту, когда начался бой между доном Хуаном и Али-пашой, оба галеаса все еще неспешно ползли перед строем резервных галер Веньера, который провожал их взглядом, не скрывая своего раздражения от того, что ударные силы Венеции подчиняются приказам генуэзского ублюдка.

Улуч Али вовсе не повторял маневр Дориа, поскольку придумал его сам совершенно независимо и начал выполнять практически одновременно с генуэзцем. Бывший калабриец про Александра не читал и даже никогда не слышал, но именно он, а вовсе не увлекшийся Дориа, осуществил то, что принесло великому македонянину победу над войском персов при Гавгамелах.

Солнце достигло зенита. Сражение на севере шло уже три часа, а на юге еще не выстрелила ни одна пушка.

Джанандреа собирался, развернув свой клин на девяносто градусов, курсом на северо-запад, ударить в разрыв, образовавшийся между Улуч Али и капудан-пашой, но перестарался с подгадыванием момента атаки. В результате этот же самый маневр, только отзеркаленный, совершил калабриец. Строй галер Улуч Али растянулся на пару миль и Дориа не мог видеть, что происходит в его северной оконечности, поэтому, когда часть кораблей бейлербея Алжира, среди которых оказался и галиот Гассана-эфенди, резко изменила курс, генерал-капитан среагировал не сразу.

Первым осознал, что происходит, Джованни ди Кардона, который шел в хвосте венецианско-генуэзского отряда. Произошло это спустя десять минут после начала маневра Улуч Али.

– Ты погляди, что они делают! Куда смотрит Дориа?!

По правому борту в двадцати саженях от «Капитаны» ди Кардона шла галера «Воскресший Христос». Джованни схватил жестяной рупор и прокричал ее командиру:

– Бенедетто! Посмотри-ка на северо-восток, что нехристи затеяли! Видишь!

Бенедетто Соранцо поднес к глазам подзорную трубу, взглянул в указанном направлении и мгновенно сориентировался в обстановке.

– Прямо в подбрюшье нам метят!

– И я о том! Дориа, похоже, не видит!

– Что делать?

– Надо их перехватить!

Соранцо размышлял недолго.

– Действуем, Джованни!

Шестнадцать галер, под предводительством ди Кардона вышли из строя и двинулись наперерез Улуч Али. Через десять минут они открыли огонь и только теперь Дориа понял, что его переиграли ровно тем самым способом, который он хотел применить.

Себастьяно Веньер, видя, что Дориа удаляется к юго-востоку, а галеры Улуч Али приближаются к центральной баталии христиан, понял, что генуэзец предал.

– Я ведь говорил, я же предупреждал! Слепцы, слепцы, кому доверились?! Пригрели змею! Ублюдок! Мерзкий скотоложец! Убью! – он повернулся к подчиненным, – чего застыли, как истуканы?! Весла на воду! Быстрее, шлюхины дети, разрази вас тысяча дьяволов!

К беснующемуся генерал-капитану подскочил офицер и торопясь, глотая слова, пролепетал:

– Ваше’ство, а как же центральная баталия? Мы же должны поддерживать! Ведь не было приказа!

Веньер, потрясавший обнаженным мечом, наотмашь полоснул им офицера. Тот со стоном упал.

– Еще хоть одна собака пасть раскроет, изрублю на куски! Выполнять приказ!

Больше возражающих не нашлось. Тридцать галер резерва двинулись навстречу семидесяти пяти вражеским.

Улуч Али в это время давил массой маленький отряд ди Кардона. Отчаянный рывок Джованни конечно же не мог привести к успеху, силы слишком неравны. Дориа уже развернул свои галеры, но он слишком поздно заметил самовольное отделение подчиненных ему венецианцев и теперь никак не успевал прийти им на выручку. Командиры двух отставших галеасов Дориа так же в бессилии наблюдали разгром отряда ди Кардона. Им до противника оставалось пройти еще полмили. Огонь на такой дистанции неэффективен и турки его не боялись. Капитаны галер, тащивших галеасы на буксире, получили приказ рубить канаты и спешно идти навстречу османам. Еще одно полено в костер…

Османы быстро захватили почти все корабли ди Кардона. Одну из галер, «Пальму», потопили. «Воскресший Христос» и «Капитана» продержались дольше других, но когда Соранцо увидел, что помощи нет, а почти все его люди уже мертвы, он взорвал пороховой погреб.

«Капитана», еще сражавшаяся неподалеку, пострадала от взрыва. Сам ди Кардона получил ужасные ожоги, но туркам досталось куда сильнее. Сразу пять их галер загорелись и вышли из боя. Это спасло горстку еще живых людей Джованни, поскольку пока османы перегруппировывались, Дориа наконец-то вступил в сражение.

Спустя несколько минут к месту драки подошел и Веньер. Он довольно быстро отбил у турок генуэзскую «Падрону» Джулио Чентуриони, но «освободив» попавших в плен к османам моряков, приказал их немедленно расстрелять, как изменников.