растерялся Кит.
— Какого святого предпочитаете, сэр? Петра? — Он поднял одну ложку. — Или Святого Павла?
— Э-э, м-м, да, — Кит взглянув на прадеда в поисках подсказки, но тот лишь ободряюще кивнул. — Павел… Нет! Пусть будет Петр, — рискнул Кит.
— Мудрый выбор, сэр, — ответил хозяин, протягивая ему одну из ложек. Недоразумение тут же разъяснилось: резная деревянная ручка ложки изображала упомянутого святого.
Кит тут же зачерпнул дымящийся суп. На неискушенный вкус Кита его варили из морских ракушек вместе со старыми носками, а потом приправили мускусом. С некоторым удивлением посматривая на знатного дворянина, явно наслаждавшегося первым блюдом, Кит заставил себя съесть несколько ложек и принялся оглядывать зал. В харчевне наблюдались одни мужчины. Их роднила почти одинаковая шерстяная одежда темных тонов с небольшими вариациями. Все носили кружевные галстуки и роскошные бороды. Абсолютно всем следовало бы посетить брадобрея, но, по-видимому, им предстояло участие в конкурсе на самые диковинные бакенбарды. Судя по всему, здесь собрались финалисты.
За столами сидели мужчины с такими густыми баками, что казалось, их носители выглядывают из кустов; другие обзавелись усами, закрывавшими не только рот, но даже и подбородок; в изобилии была представлена и другая поросль на лицах: бороды толщиной с карандаш, скульптурные бороды, эспаньолки и просто пышные бороды, подражавшие Создателю. Встречались завитые бороды, а один особенно волосатый посетитель щеголял шеей, обросшей настолько, что он зачесывал шерсть вверх, закрывая лицо. Кит украдкой потрогал свою совсем свежую щетину и понял, что на фоне других выглядит жалко.
Тарелки с супом убрали. Им на смену явилось блюдо с дымящимися полуоткрытыми раковинами мидий и моллюсков; по краю блюда лежали устрицы настолько необычного вида, что Кит затруднился с их определением. Сэр Генри и Козимо накинулись на дары моря, и пустые раковины зазвенели, как кастаньеты.
Кит, чье представление о съедобных моллюсках ограничивалось креветочным Vindaloo {Vindaloo – острое блюдо с карри индо-английской кухни, приготовленное либо с мясом, либо с креветками.}, уставился на небольшую горку блестящих моллюсков перед ним и почувствовал, что есть это он не в состоянии. Тем не менее, он поковырял несколько ракушек и пытался сделать вид, что это его развлекает. Когда номер не прошел, он обратил внимание на некие кружочки, разложенные по краям блюда. Выглядели они безобидно, поэтому он попробовал один и решил, что это не только съедобно, но и очень вкусно.
— Мудрый выбор, сэр! — воскликнул сэр Генри, оторвавшись от мидий, чтобы хлебнуть эля. — Копченый угорь! Истинное наслаждение!
Зря он это сказал. Кит призадумался. Однако вкус угря перевесил недоверчивость Кита, и он быстро разделался со всеми кружочками. Когда блюдо унесли, он с тоской проводил его глазами. Оказалось, что все только начинается. Перед Китом возникло блюдо еще большего размера, вернее, просто разделочная доска, на которой лежало нечто, принятое Китом поначалу за свиную тушу. Он присмотрелся и понял, что принесли мясное ассорти: свиные отбивные, бифштексы, фаршированная телятина, холодец, рулька, ребра в ассортименте, оленина и еще какое-то розовое мясо, которое Кит не смог опознать.
Из отдельных кусков торчали ножи. Сэр Генри, не теряя ни минуты, ухватил ближайший нож, насадил на него отбивную и принялся поедать ее прямо с ножа. Кит с опаской повторил его опыт и постарался попробовать всё. Свинина оказалась превосходна — дымная, сочная и еще горячая. За ней следовали баранина и ребрышки, такие же аппетитные, как и фаршированная телятина. Говядину он пропустил — экзотика!— и выбрал один из бледно-розовых кусков незнакомого мяса. К удивлению Кита, оно не только легко жевалось, но обладало тонким, нежным вкусом, не похожим ни на одно другое мясо, которое ему доводилось пробовать.
— Превосходно! — воскликнул сэр Генри, с удовольствием наблюдавший за ним. — Вы сделали отличный выбор, с чем я вас и поздравляю!
— Действительно, здорово, — с энтузиазмом произнес Кит, набив полный рот. — Что бы это могло быть? — Он подцепил ножом последний кусочек и внимательно осмотрел.
— Вы попали в точку, сэр! — заверил сэр Генри. — Это фирменное блюдо заведения — язык оленя. Хорошенько промаринованный, подсоленный и поджаренный на медленном огне. Больше вам такое нигде не подадут.
— Я редко бываю в таких заведениях, — смутился Кит. Он с чувством прожевал кусочек языка, отыскал и съел еще один, а потом решил перейти к оленине. Только теперь он заметил еще две миски на доске. Едоки не обращали на них внимания, а между тем одна миска содержала пюре из репы и пастернака, смешанное со сливками и залитое топленым маслом, а другая — что-то вроде обжаренной зелени. Он, не поскупившись, положил себе из первой миски и вежливо отведал зелени, а затем возобновил работу над ребрами. К тому времени, как Кит отвалился от стола, на нем громоздилась груда костей и хрящей, а со щек и подбородка молодого человека капал жир. Внутри назревал взрыв, давление там давно превысило норму. Вот сейчас лопну, подумал Кит, ну, может оно и к лучшему.
— Молодцы, господа! — воскликнул сэр Генри. Он похвалил их вкусовые предпочтения и удовлетворенно откинулся на спинку стула, блестевшими пальцами стряхивая жир с бороды. Слуги начали убирать остатки пиршества. Тогда знатный джентльмен объявил:
— Полагаю, портвейном и десертом мы насладимся в более спокойной обстановке. — Поднявшись с лавки, он остановился, чтобы вытереть руки о скатерть. — Сюда, пожалуйста.
Кит с трудом поднялся, чтобы последовать за ним. Сэр Генри воздел апостольскую ложку и повернулся к Киту.
— Любой мужчина, разделяющий со мной стол, должен обладать подобной ложкой! — с этими словами он вручил ложку Киту. — Я рад предложить вам этот необходимейший предмет в знак нашей дружбы.
Кит оглянулся на прадеда, ища подсказки. Козимо улыбнулся и ободряюще кивнул ему.
— Для меня честь принять сей предмет, сэр Генри, — сказал он, пытаясь подражать высокопарному стилю. — Я буду дорожить им.
Сэр Генри просиял и повел их вверх по лестнице в малый зал, где, по словам хозяина, был накрыт стол и горел камин. Сэр Генри устроился в одном из больших кожаных кресел и предложил гостям другие. Появился маленький лысый человечек с графином рубиновой жидкости и немедленно начал разливать портвейн в серебряные кубки.
— Спасибо, Варнава. Дальше мы сами справимся. Можешь идти, — небрежно махнул рукой сэр Генри. Слуга вышел. Вельможа поднял свой кубок и сказал: — Ну что ж, теперь можем обсудить наши насущные
