— Это всё?
— Да, всё. А теперь сделай мне одолжение и оставь в покое.
Лиз пошла домой, не оглядываясь. Она хотела поскорее уйти от него, но чувствовала на себе его взгляд вплоть до того самого момента, как он заговорил:
— Можешь кое-что для меня сделать? По приезде в Штат жди сообщения.
— Я тебя почти не знаю, так что нет, не могу.
— Сообщение придёт не от меня. А от кое-кого другого.
В какую бы игру Дилан ни играл, Лиз это надоело. Она повернулась к нему, чтобы высказать всё, что думает по этому поводу. В её голове уже сформировалась фраза, как вдруг Лиз осознала, что Дилан исчез. Как будто его там не было.
— И не возвращайся! — прокричала она. Лиз расплакалась и, в качестве утешения, начала пинать сломанный планшет по тротуару. Она посмотрела в сторону спортзала, жалея, что у неё нет времени добежать до Фейт и забрать назад все плохие слова, что ей когда-то наговорила.
Белый фургон молча остановился за её спиной, открылась дверь, шёпотом приглашавшая пройти внутрь. Лиз вытерла глаза от слёз и отогнала мысли о побеге. Она бросила последний взгляд в сторону школы и шагнула навстречу неизбежному.
Глава 7. Всё остаётся по-прежнему
К
огда Фейт села на постель, она чувствовала себя так, будто выдула две бутылки крепкого старинного вина в одиночку. Держась руками за голову, она пыталась вспомнить причину своего нынешнего состояния. Больше года назад на своей первой вечеринке она убедилась, что тусовки — это не её, пустая трата жизни. Вечеринка начиналась в доме её друга, прежде чем продолжиться редкой дискотекой в той школе, которую она в то время посещала. Тогда они с её подругой Тэсс наклюкались какой-то сумасшедшей смесью со вкусом апельсинового сока, но которая бы даже носорога свалила с ног двумя бокалами или того меньше. Фейт не заметила, как опустошила уже третий большой бокал, и тут спиртное ударило ей в голову. Через час она отжигала со всеми на танцполе.
Потом ей стало очень плохо, и за это она была благодарна. Если бы она знала меру и напивалась постепенно, то могла найти в этом положительный момент — притуплять боль, которая нарастала изо дня в день. Однако первый неудачный опыт убедил её, что лучше так не делать.
— Что же вчера было со мной? — спросила она вслух. Поднявшись с кровати, Фейт почувствовала, что лучше сразу пойти в ванную. Спустя полчаса она стояла в душе, поворачивая кран горячей воды на полную каждые 30 секунд, чтобы комната заполнилась паром. Звуковое уведомление о поступившем на планшет сообщении прорезал густоту тумана, а это значит, что пора выходить. Пока Фейт собирала воедино все кусочки вчерашних событий, которые только удалось вспомнить, её охватил гнев. Она вспомнила диалог с Лиз, уход друзей, что-то про машину и ощущения от прикосновения к груди Уэйда. И скитальцев. Она вспомнила скитальцев.
Планшет снова запиликал — новое сообщение, — и Фейт выключила душ. Наклонившись вниз, чтобы высушить ноги, она почувствовала головокружение, поэтому побыстрее натянула на себя старый махровый халат и тяжело приземлилась на кровать.
Планшет лежал рядом. Фейт подняла его и начала читать. Первое сообщение было от мамы — напоминание о том, что Фейт должна зайти в центр выдачи их месячной нормы сыра и муки. Фейт написала в ответ: «Хорошо, не забуду», — и выудила пару носков из ящика. Лучше, конечно, надеть их сидя, а не стоя; к счастью, душ помог снова почувствовать себя человеком. Вторым сообщением было то же самое напоминание, но только от папы. Её родители любили дублировать одно и то же.
Следующее сообщение пришло от Ястреба, и оно заставило Фейт одеваться быстрее: «Стою за дверью, не хотел тебя будить. Как дела?»
Возможно, Ястреб больше знает о том, что она натворила, и сможет рассказать ей, что же произошло прошлым вечером. Она напечатала ему: «Сейчас, дай пять минут», — и начала собираться, расчесывая мокрые волосы и завязывая конский хвостик после нанесения самого простого макияжа, с которым всегда ходила. Она скользнула в новые джинсы от Ястреба, доставленные из Восточного штата, и почувствовала себя ещё лучше. Сели идеально. Она уже представила, как Уэйд будет пялиться в школе.
Мысли о Уэйде привели к мыслям о Лиз, и Фейт вспомнила, как они расстались на пороге школы. Она плохо помнила, о чём они говорили, но намёк Лиз, что не надо идти с Уэйдом, всплыл в памяти отчётливо; он был как косточка, застрявшая в желудке. И потом, поднимаясь по лестнице, Фейт написала сообщение, которое было скорее в духе Лиз: «Как дела? Хорошо? Соскучилась. Поболтаем?»
Фейт покачала головой (как же глупо это звучит!), но всё равно отправила сообщение, а затем открыла переднюю дверь. Ястреб сидел на маленьком крылечке, скрестив ноги, что-то яростно печатая на планшете.
— Мы всё равно опоздаем, — сказал он, поднимаясь так быстро, что у Фейт снова закружилась голова. — Может, скажем, что на нас напали зомби, и пойдём приготовим что-нибудь на кухне?
— Идём, — ответила Фейт, внезапно осознав, насколько она голодна. Она жестом показала на свои новые джинсы, и Ястреб одобрительно кивнул.
— Идеально. Я рад, потому что вернуть их было бы проблематично.
— Можно расплатиться за них яичницей?
— Договорились.
Пока они шли по направлению к кухне, Фейт мечтала, чтобы с ними рядом оказалась и Лиз. Без неё было совсем не то. Сама же подруга ещё ничего не написала в ответ. Фейт положила планшет на кухонный стол и достала яйца из холодильника. Их осталось четыре на неделю, но девушка всё равно была рада ими поделиться.
— Ну так вот, — начал Ястреб. Нервничая больше, чем обычно, он вертел по плоской деревянной поверхности стола то солонкой, то перечницей, закручивая их по очереди. — Я не уверен, как ты справишься с этим. В смысле, мне не хочется огорчать тебя. Всё отстой. Полный, полный отстой.
Фейт почувствовала нервный озноб от головы до ног и наклонилась над раковиной, уверенная, что сейчас начнётся приступ рвоты.
— Всё в порядке? Ты побледнела.
— Да. Лёгкая усталость и всё. Поздно легла.
Что она натворила? Что-нибудь накуролесила с Уэйдом или, может, она перед уходом повела себя как стерва. Сейчас ей захотелось вспомнить всё, что не получалось.
Её планшет снова запиликал, отчего Фейт только сильнее разозлилась. Наверное, это Лиз написала, как ужасно она вчера себя вела. Им предстоит серьёзный разговор, но пока что у Фейт не было на это сил. Всего, чего ей сейчас хотелось, так это принять три таблетки аспирина и лечь спать. Она взяла одно из четырёх яиц, и его гладкая поверхность напомнила ей о мании Лиз всё трогать. Яйцо было холодным и гладким. Как бы странно это ни звучало, но их приятно держать в мягкой тёплой ладони. Фейт свободной рукой подвинула планшет ближе, поворачивая его экраном к себе, чтобы посмотреть, от кого пришло сообщение. Наступила долгая пауза, хрупкая тишина, в которой было слышно лишь пение птиц за открытым окном. Яйцо выскользнуло из руки Фейт и ударилось об пол; прозрачная жидкость забрызгала новые джинсы.
Фейт подняла глаза на Ястреба; только сейчас до неё дошло, почему он так странно себя вёл.
— Она уехала.
После неловкой паузы Ястреб сказал:
— Я думал, ты уже знаешь. Прости. — Он не знал, что делать дальше. Понятия не имел, как вести себя в подобных ситуациях, особенно с участием девушек в обтягивающих джинсах. Поэтому сказал первое, что пришло ему в голову, в надежде, что этого будет достаточно. — Паршиво, согласись?
Фейт не поверила этому сообщению на планшете. Она была уверена, что у неё ещё будет время помириться с подругой и что после разговора всё вернётся на свои места: они продолжат ходить в школу, держась за руки, и читать настоящие книги. Но это сообщение, точно приговор, означало, что этого не произойдёт.
«Семья Элизабет Бринн переехала в Западный Штат. Аккаунт пользователя деактивирован».
— Она тебе не писала? — спросил Ястреб, так как не знал, что ещё сказать.
