— Эй, Снегурка, старшой наш Роман велел тебя привести, женского внимания не хватает.
Я быстро-быстро, словно дембель после подъема, натягиваю трусики поправляю платьице, накидываю на плечи пальтишко. Отступаю назад, стараясь укрыться у Кристиана за спиной. Но олигарх не спешит на мою защиту. Напротив, отходит в сторону и подталкивает меня к двери:
— Иди, Анфиса, там хоть согреешься.
— ТАМ СОГРЕЕШЬСЯ? — выдыхаю я в лицо Воронцову. — Каким образом? В объятиях трех бандитов? А почему не в твоих? Запас топлива кончился? Труба засорилась? За что ты так со мной, олигарх?
Кристиан молча отводит глаза, толстый Свин нетерпеливо тянет меня за руку. Я бросаю убийственный взгляд на предателя и выхожу. Мы поднимаемся по лестнице, сердце рвется на куски. Даже не попытался защитить. А я, дуреха тридцатипятилетняя, размечталась, нафантазировал себе непонятно что. Кому поверила-то? Капиталисту? Да у него вместо пламенного мотора в груди банковская карта. Гад! Гад! Гад! Поматросил и бросил! Зато как поматросил! Тело при воспоминании об этом наполняется истомой. Я прогоняю странные ощущения. Через пару минут мы снова оказываемся в огромной гостиной с камином. За праздничным столом зеленый Санта и злой Санта. Федюня при виде меня расплывается в улыбочке. Показывает жестом на свое лицо, но я понимаю, что речь о моем. Уверена, что тушь потекла, помада размазалась. Роман, напротив, смотрит сурово и, как мне кажется, презрительно. Аааа, они же меня за девочку по вызову считают, за падшую женщину! Впрочем, я такая и есть после небольшого приключения в подвале. Но пустить себя, все равно любимую, в расход, не позволю! План в голове возникает мгновенно.
— Мне в туалет можно самой сходить или под конвоем? — интересуюсь я у злого Санты Ромы.
– Иди, все равно бежать некуда, все по пояс завалило.
Я поднимаюсь на второй этаж, там прилегает к спальне санузел размером с комнату, которую мы снимаем с Юлькой у деда Макара. Я уже была тут. Вот и моя сумочка. Смотрю на себя в зеркало. Так и есть, макияж испорчен. Умываюсь, привожу себя в порядок, хорошо, что небольшая косметичка всегда с собой. Забираю сумочку, спускаюсь снова в гостиную. Глупые Санты и не подозревают, что перед ними не просто Снегурочка, а Снегурочка, что вышла на тропу войны. Кокетливо улыбаюсь и говорю:
— Ну что, мальчики, оторвемся не по-детски?..
Глава 14
Всегда считала, что у мужиков две извилины в мозгу, одна ням-ням, другая тык-тык. На этом и собиралась сыграть. Но Свин на мое заманчивое предложение даже не отрывается от тарелки, только фыркает:
— Меня это не интересует.
Даже немного обидно. Так и хочется сказать: "Разыгрался аппетит? Не тормози, жри всё подряд!" Злой Санта тоже не проявляет ко мне интерес как к женщине — молодой, красивой, сексуальной и доступной. Подозрительно спрашивает:
— Ты чего это удумала, девка? Мне енто не кажется правильным.
А вот юный Санта расплывается в улыбке:
— Все она правильно придумала, дядька Роман! У… ты сладенькая. Будешь моей?
— Буду! — я многообещающе улыбнулась недоумку. — Только, Феденька, раз ты у нас действующий ди-джей, смени, пожалуйста, репертуар.
— Чё? — зеленый Санта встретил незнакомое слово и впал в ступор.
— Музыку нормальную включи, ну не могу я слышать, как твой гнусавый кумир словно букварь в первом классе по слогам читает. Не хочу рэп. О, вот, давай Верку Сердючку поставим.
— Это… то, что ни мужик и ни баба? Да ну этого оно… — возмутился Федя.
— Не оно, а талантливый исполнитель мужского пола в женском актерском образе.
Я, не дожидаясь ответа, выхватила пульт из рук зеленого Санты. Ну, уважаю я Сердючку. Вскоре заиграла моя любимая песня
"Если даже вам немного за тридцать,
Есть все шансы выйти за принца"..
На моих глазах аж слезы выступили. Ну, словно про меня поется. И мне немного за тридцать, и Воронцов чем не принц. Жаль, сволочью, оказался. А так, если бы не он, из нас вышла бы отличная пара.
— Хорошая песня, веселая! — одобрил мой выбор злой Санта.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Так давайте потанцуем, Санты! — предложила я.
Но Санты отказались.
— Люблю танцевать, но сейчас не могу, — заявил Свин. — Что-то не очень себя чувствую.
— Из-за стола нужно вставать полуголодным, а не полуживым! Как ты столько жрать можешь! — осудил коллегу злой Санта.
— А под это танцевать не умею, — отказался и Федя. — И дядька Роман плясать не будет, у него ноги болят. А давай ты нам стриптиз забабахаешь, Снегурка. Скинешь с себя всю одежду.
— Кстати насчет одежды, пойду, пуховичок накину, — заявил толстый Санта, — что-то похолодало.
— Причем резко! — кивнул злой Санта. — И по ногам сильно дует. Несет сверху… Снегурка!!!!
Злые маленькие глаза уставились на меня с подозрением. И не зря. Я потупила очи:
— Простите, хотела воздухом подышать и сломала окошечко.
— Ядрен батон!! — взвыл Роман. — Так и знал, что ты неспроста на второй этаж шлялась. Сбежать хотела?
— Угу, — я кивнула, понурив голову.
— В окно лезть пыталась и сломала?
— Ты очень проницателен, злой Санта!
— Да куда ты бежала? Кругом леса, поля, сугробы. И создал же Бог бабу… С тех пор нет покоя ни мужику, ни Богу! Федька, айда, посмотрим, что эта кукла начудила, может, можно окно подремонтировать.
— А че я то? — возмутился зеленый Санта. — Ремонт в чужой хате, мне оно надо?
— Надо, Федя, надо! — рявкнул Роман. — На улице метет, завтра минус 28 обещали. Мы же тут околеем, и котел отопительный перемерзнуть может.
Федор вздохнул и поплелся за старшим, молвив на прощание:
— Снегурочка, я скоро, и обещаю, ты растаешь в моих объятиях.
Ага, скоро! Зря я, что ли, старалась. В спальне, в которой олигарх склонял меня к брудершафту, имелось три небольших окна. Прямиком из санузла я направилась к ним. Когда несколько лет назад у деда Макара поставили пластиковые окна, несколько раз я попадала на "двойное открытие". Если при открытом окне ручку установить вертикально вверх (в режим проветривания), то створка вываливается и виснет на нижней петле. В первые разы вызывала мастера. Он вздыхал, исправлял мой косяк и всегда приговаривал:
— Что ж вы, хозяйка, так неаккуратно. Вы бы еще дернули пару раз, чтобы окно совсем вылетело. Или вообще на створке повисели…
Потом я научилась исправлять содеянное, устанавливая специальную фиговинку в исключительно вертикальном положении. Но слова мастера, чего нельзя делать с окнами, запомнила на всю жизнь. Неожиданно мне это пригодилось. Но действовать я решила строго наоборот. Окна в особняке были обычными, разве что качество более высокое. Я умышленно сделала двойное открытие, потом потянула на себя открытую раму, повисела на ней. Нет, совсем окно не вылетело, но перекосилось. Просто закрыть его теперь не получится. Тут реальный ремонт фурнитуры нужен.
— Твою ж ты!!! Мою ж ты!!! — раздался сверху полный отчаяния рев злого Санты. — Да она его просто вынесла.!!
Кажется, все получилось. Мальчики застряли не на пять минут. Я выдохнула и посмотрела на толстого Санту. Ну что, жирный киллер, мы поменялись местами. Теперь ты моя первая жертва, Свин — особа в особо крупных размерах. Я лучезарно улыбнулась, хотя понимала, что старания не стоят усилий. Оскал копченой селедки был для Свина гораздо милее. Он не спускал с рыбины глаз. Я присела напротив толстого Санты в надежде, что меня тоже заметят. Свин покосился в мою сторону, но не сказал ни слова, не придал никакого значения. А зря! Мы, дамы, существа загадочные, полные сюрпризов. Вот сидит женщина, с виду — ничего не делает, а на деле бесится, хочет тортик и ненавидит своих бывших и бывших нынешнего. А в моем случае еще и киллеров-Санта Клаусов. Но хватит философии, пора приступать к действиям. Рыбку, значит, любишь, толстый Санта? Я пододвинула к себе большое блюдо, попробовала кусочек содержимого и сморщила носик:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну и гадость эта ваша заливная рыба!
— Гадость? — толстяк наконец-то обратил на меня внимание. — Вообще-то здесь все на удивление вкусно.
