Таким образом, египетскому дивану пришлось собираться вновь перед раскрытой завесой великого султана и прикладывать ум к тому, как выйти из нового затруднения. На удивление всех эмиров и шейхов, талисман силы оказался предметом, существующим на самом деле и к тому же весьма действенным. Теперь надо было обуздать новую силу в лице мятежного графа Рубура и его рыцарей, среди которых было несколько бангаритов, которые и донесли об открывшихся свойствах кинжала.
"Что скажут мудрейшие из мудрых? - спросил султан, обращаясь к шейхам.Что ожидать от этого заколдованного войска?"
"О, повелитель правоверных! - отвечал за всех мудрейших Ихвар Мисри.Если, по твоему провидческому усмотрению, не настал черед доблести и сверкающих, как молнии, мечей, то будет весьма благоразумным поступить по одному из рассуждений моего учителя Зун-нуна, да будет благословенна память о нем.
Однажды, когда я был еще совсем юным учеником, незрелым, как мякоть ореховой завязи, мне довелось идти вместе с другими учениками шейха по довольно узкой улочке. Не помню, почему мы задержались у дверей лавки с благовониями, но только Учитель, пребывая в размышлении, не заметил, что мы отстали и ушел на два десятка шагов вперед. Вдруг мы услышали грохот, и нашим глазам представилась ужасная картина: скатившись с одной из крыш, падал человек, и падал он прямо на голову Учителя. Не успели мы окликнуть шейха, как он оказался под этой бескрылой птицей Рух. Оказалось, что бездельник выпил вина, вылез на крышу и, заснув на солнцепеке, свалился вниз. Мы все были крайне озадачены этим удивительным событием и, навещая Учителя, уже целый месяц пролежавшего в постели, решились наконец спросить объяснение. "Прекрасный урок и для меня, и для вас,- спокойно ответил Зун-нун.- Я наблюдал за падением, без труда предвидя, что пьяница свернет себе шею. Между тем, он цел и невредим, а шея свернута у меня самого. Вот совершенно правдивый образ будущего, сколь бы ясным ни казалось оно на первый взгляд".
Султан поднялся со своего золотого трона и, засмеявшись, хлопнул в ладоши.
"Делай, как сочтешь нужным, хитроумный Ихвар Мисри",- возвестил он свою волю всему дивану.
Тогда в горах Тавра началось возведение цитадели, предназначенной стать шкатулкой для опасного предмета, ибо Ихвар Мисри задумал припрятать талисман не только от неверных, но и от верных, которые, прослышав о его силе и потеряв разум, были способны превратить все земли пророка в пустыню бесконечных междоусобиц. "Аллах выбрал среди неверных самого простосердечного,- сказал Ихвар Мисри.- Значит, в ином случае нам пришлось бы иметь дело с самым лукавым из правоверных".
Два года лучшие каменщики из Багдада и Басры возводили стены и еще пять лет прорубали лабиринты подземелий, которые по своему узору должны были напоминать пару свернувшихся в одно кольцо змей. Это было сделано по велению Хидра, вечного покровителя суфиев, явившегося Ихвару Мисри в сновидении и поведавшего, что в сердцевине лабиринта талисман должен потерять силу.
Как только постройка была завершена, посланники-бангариты передали Рубуру нижайшую просьбу шейха встать в самом средоточии мира на страже справедливости, что вполне соответствовало действительности, ибо Киликийский перевал на границе с Малой Арменией казался лучшим засадным местом для всех дорог, ведущих в Палестину с Севера.
В третий, раз собрался диван египетского султана, и повелитель правоверных вопросил Ихвара Мисри:
"Почему бы нам самим не овладеть талисманом силы?"
"Павлин мира! - отвечал шейх.- В первый день обладания талисманом, ты уже сможешь обойтись без нас",
И он обвел рукой мудрецов.
"Продолжай, повелитель рассудка!"- кивнул султан.
"Но уже во второй день нам невозможно будет обойтись без тебя, о звезда зенита!"- горько вздохнул шейх.
"Как это понимать?"- изумился султан.
"В предании сказано о силе, но ничего не сказано о власти,- пояснил суфий.- С каждым новым рассветом будет возникать искушение проверить прочность этого алмаза на еще более твердом материале. Я сам боюсь такого греха, о повелитель".
"Какова же сила талисмана?"- задал вопрос султан.
"Никто не знает"- развел руками суфий.
"Не к тебе ли приходил во сне Хидр? - усмехнулся султан.- Как же ты можешь не знать?"
"В сравнении с Рубуром я именно тот, кто тем более ничего не знает, ведь я никогда не держал в руках меча,- искренне признался шейх.- Что касается Хидра, то он направил наши действия, не раскрывая причин".
"Может статься, мы строили эту крепость зря,- поразмышляв, заметил султан,- и совершенно напрасно возимся до сих пор с этим франкским драчуном".
Некоторое время повелитель Египта пребывал в молчании, прислушиваясь к журчанию родника в глубинах дворцового сада. Потом он, нахмурив брови, обвел взглядом, диван и неожиданно для всех рассмеялся.
"Будь по твоему, достопочтенный Ихвар Мисри! - сказал он.- Ты избавил нас от нашествия варваров. Издержки покроем за счет полезного урока: будем считать, что некто упал с крыши нам на голову".
Представляя себе благодушного египетского султана, его диван и смиренно склонившегося перед золотым троном мудреца Ихвара Мисри, я, кажется, сам расслышал, журчание родника в дворцовом саду и под его ласковую песню тихо заснул.
- Учитель! Ты рассказал всю историю?- спросил я дервиша утром.
- Если ты видел во сне ее конец, то, значит, мы оба узнали ее окончание,- ответил дервиш.
Я не помнил никаких сновидений и честно признался дервишу:
- Учитель, как только я услышал журчание родника, то впал в забытье и теперь не помню ничего, кроме темноты.
- Значит, именно султанский родник вынес тебя из подземелий крепости,смеясь, озадачил меня старик и добавил.- О событиях первых десяти лет ты узнал. Оставшиеся девяносто оказались не столь вместительны. Мы легко донесем их до будущего вечера.
Тем временем, в палатку вошел кочевник и принес мне одежду: халат с узорчатым голубым кантом, того же цвета пояс, длинную рубаху, штаны, сапоги с загнутыми носами и желтый, как у дервиша, тюрбан. Одну из двух тесемок штанов я использовал для того, чтобы плотнее подвязать к предплечью свою таинственную реликвию. Разумеется, внутренний голос не забыл напомнить мне: "А вдруг ты несешь тот самый талисман силы?" - и, разумеется, я дал себе слово не поддаваться искушению и не вступать ни с кем в препирательства только ради проверки своего временного могущества.
Дервиш внимательно следил за тем, как я повязываю тюрбан.
- Если ты и родился чужеземцем, то вскормлен молоком туркменской кобылицы, а повязывать тюрбан тебя учил сам шейх джибавиев,- сказал он, покачав головой.- Хотел бы я посмотреть, как твои руки поступят с франкским плащом или кинжалом ассасинов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
