Он сам позвонил ей, сказал, что скучает, просил встретиться. Но Карина сочинила какую-то отговорку и от встречи отказалась.
Когда две недели спустя однажды утром она услышала на лестничной площадке за дверью голоса, шаги и знакомый звонкий смех, то вдруг ощутила себя необыкновенно счастливой, точно возвратилась ее долгожданная, любимая, дружная семья. И поняла, что все долгие летние месяцы ждала только одного: когда же вернутся Леля с Олегом.
15
Начался учебный год, и сентябрь сразу же оказался донельзя наполнен событиями.
Зина позвонила и сообщила, что устроилась-таки туда, куда хотела, Олечка Серебрякова сломала руку, а Леля поведала Карине о своей беременности.
Они, как всегда, сидели на Карининой кухне, пили кофе и жевали мелкий соленый крекер, насыпанный горкой в хрустальную конфетницу.
— Какой срок? — спросила Карина, вглядываясь в загорелое и беспечное Лелино лицо.
— Кажется, восемь недель. — Та с хрустом надкусила леченье и потянулась за следующим.
— Тошнит?
— Нисколько. Жрать только хочется, спасу нет. Разжирею, как рождественская свинья. Леля весело хохотала.
Карина задумчиво помешала ложечкой в чашке.
Теперь ссоры за стеной должны если не прекратиться, то хотя бы стать редкостью. Можно сказать, Леля победила. Оказалась более смелой и решительной, чем Карина, и ее глупостей с абортом повторять не собирается.
Правильно, так и чадо. Никуда теперь Олег от нее и ребенка не денется.
Леля, словно услышав Каринины мысли, вдруг перестала смеяться, вздохнула и сказала печально:
— Олежка ничего не знает.
— Вот обрадуется, когда ты ему скажешь, — предположила Карина.
— Обрадуется? — Леля безнадежно махнула рукой и снова подцепила из вазочки крекер. — Как бы не так. Он меня укокошит. Ему этот ребенок сто лет в обед не нужен.
— Почему ты так уверена? — усомнилась Карина.
— Да он мне это повторяет каждую ночь. Там, в Испании, — Леля машинально понизила голос, наклонилась к Карине, словно ее могли подслушать, — климат другой. Ну и… все сдвинулось, понимаешь. Вот так и вышло… случайно. — Она выпрямилась, отхлебнула из чашки и грустно покачала головой. — Я-то рада, что так получилось. Я хочу маленького. Он у нас славненький будет, правда?
— Конечно, — Карина улыбнулась.
Она вспомнила сочинского афериста Женю, свое нежное к нему отношение, сожаление по поводу того, что у нее нет ребенка.
«Может, это судьба? — подумала она. — Родится малыш, он будет похож на Олега, а стало быть, и на Степана. Лельке быстро наскучит сидеть с ребенком: она захочет работать, куда-нибудь выходить. А я смогу оставаться с ним. Буду ему вроде тетки, ведь Леля мне почти как сестра».
В детстве к Карине и ее маме часто приезжала из Минска худенькая, смешная, старомодная и бездетная тетя Катя. Она была двоюродной сестрой матери и без памяти любила и баловала Карину — привозила с собой банки с вареньями, соленьями, пекла умопомрачительные ватрушки, пироги с лимоном и вишней, каждый день покупала племяннице мороженое и водила в зоопарк. Маленькая Карина все подношения принимала, но не могла взять в толк, отчего так самозабвенно обожает ее далекая тетка.
Теперь тетя Катя была совсем старенькой и приехать в Москву не могла. Да и сделать это, живя в Минске, стало непросто. Зато сейчас Карина понимала ее очень хорошо.
Она представила, как вместе с Лелей будет пеленать малыша, кормить его из бутылочки, купать, выходить с коляской под тополя, и у нее закружилась голова.
16
Лелин отменный аппетит продержался всего неделю. Ровно через семь дней после разговора на кухне у нее начался тяжкий токсикоз. По утрам ее выворачивало наизнанку, она не могла смотреть на еду и теряла килограмм за килограммом.
Капелла активно репетировала новую гастрольную программу, и Олег работал с утра до ночи. Теперь он уже был посвящен в курс дела и в те редкие минуты, что Карина видела его, выглядел мрачнее тучи.
Она старалась взять на себя все заботы о Леле: закончив работу, неслась по магазинам, наполняя сумки творогом, молочными продуктами и фруктами, варила ей каши, выводила гулять, провожала в поликлинику.
Время теперь было расписано по минутам, и Карину это радовало: давно ее жизнь не была такой наполненной, а она сама не чувствовала себя столь нужной и незаменимой.
Леля стала совершенно беспомощной, целыми днями лежала на диване, бледная, нечесаная, не готовила и не убирала в квартире. Вопреки ожиданиям Карины, их ссоры с Олегом не прекратились, а даже стали чаще.
Стоило ему вернуться домой пораньше, как за стеной снова слышались крики и рыдания, а на следующий день Карина находила Лелю опухшей от слез, с белым лицом и красными, как у кролика, глазами.
Она стала всерьез волноваться, как бы их конфликты не принесли вред малышу, и хотела поговорить с Олегом. Но тот был совершенно неуловим: он почти ежедневно задерживался на репетиции, а когда был дома, то рядом с ним всегда находилась бледная, исхудавшая Леля, бесплотная и неотступная, как тень отца Гамлета. При ней Карина ничего не могла сказать Олегу и все откладывала и откладывала неприятный разговор.
Иногда Леля пугала ее. Становилась вдруг молчаливой, тихой, долго смотрела в одну точку, мимо Карины. В такие моменты в ней не было ничего общего с шумной, болтливой и смешливой девчонкой, какой та привыкла ее видеть.
Как-то Леля сказала задумчиво:
— Знаешь что, если Олег бросит меня, я тут же умру.
— Прекрати сейчас же, — рассердилась Карина. — Во-первых, не собирается он тебя бросать, а во-вторых, разве ты не знаешь, какой это грех? Даже говорить и думать про такое преступно!
— А я вовсе не самоубийство имею в виду, — спокойно возразила Леля, будто обсуждала, как лучше варить картошку — в мундире или очищенную. — Я просто сама умру, не вынесу. Я это точно знаю.
— Вынесешь, — тихо сказала Карина и неожиданно для себя прибавила: — Я ведь вынесла, и ничего — жива.
— Ты? — уставилась на нее Леля. — Что ты вынесла? Ты же никогда… — Она осеклась, вглядевшись в Каринино лицо, и пробормотала: — Прости.
— Ничего. — спокойно ответила Карина. — Это было давно. Я очень любила одного человека — так же. как ты любишь Олега. Очень. Больше всего на свете.
— А он? — шепотом спросила Леля.
— А он жил со мной, но меня не любил. Ну не так, как я его. А потом он ушел.
— Совсем? — ахнула Леля.
— Совсем, — кивнула Карина.
— И что было потом? Ты смогла его забыть?
— Совсем забыть не смогла, — честно призналась Карина. — Но… я это вынесла, как видишь. — Она улыбнулась Леле.
— Ты очень сильная, — тихо проговорила Леля, — я не такая.
— И ты такая же, — успокоила ее Карина. — И вообще, у вас дело другое. Мы лаже женаты не были, а у вас будет маленький.
— Скажи, — задумчиво спросила Леля, — у тебя есть его фотографии?
— Нет! — быстро и испуганно сказала Карина. И повторила уже тише: — Нету. Я их все уничтожила. Она не сомневалась, что если Леля увидит альбом, лежащий у нее в тумбочке у кровати, то тут же заметит удивительное сходство Олега со Степаном.
— Ну нет так нет, — спокойно согласилась Леля. — А жаль.
17
Так в заботах о Леле проскочила первая четверть учебного года.
Для Карины она прошла совершенно незаметно.
Раньше она подолгу задерживалась на работе, занимаясь кос с кем из учеников сверхурочно, и совершенно не спешила домой.
Теперь, едва оканчивалось время последнего урока, Карина быстро собиралась и покидала школу. Знакомая старушка-вахтерша, глядя на то, как она торопливо расписывается в табеле, однажды хитро улыбнулась и сказала:
