src="images/i_007.jpg"/>
Николай II, министр Императорского двора граф Владимир Борисович Фредерикс и великий князь Николай Николаевич в Ставке
Великие князья Николай Николаевич и Георгий Михайлович
Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич приветствует войска
Ставка в Могилеве
Парад Императорского конвоя в Ставке в Могилеве
Вид Могилева в начале XX века. Городской театр
Заседание в Ставке после вступления Николая II в должность Верховного главнокомандующего
Графический портрет А.Д. Бубнова
Владимир Николаевич Воейков
Николай II и Владимир Николаевич Воейков в Ставке в Могилеве
Генерал М.В. Алексеев проводит совещание в Ставке
Николай II и цесаревич Алексей приветствуют войска
Обед в императорском вагоне
Императрица Александра Федоровна и цесаревич Алексей прибывают в Ставку
Императорская семья в Могилеве
Дети императора Николая II навещают отца в Ставке в Могилеве
Цесаревич Алексей в Могилеве
Николай II снимает пробу солдатской пищи
Михаил Васильевич Алексеев
Николай Владимирович Рузский
Александр Васильевич Колчак
Салон-вагон, в котором император Николай II подписал отречение от престола
Временный комитет Государственной думы, захвативший власть после Февральской революции
Алексей Алексеевич Брусилов
Глава 9
Нехватка боевых припасов
С первых же дней войны особое внимание обратил на себя огромный расход боевых припасов, особенно артиллерийских снарядов, и это сильно озаботило Верховное командование. Немедленно приступили к выяснению возможности их пополнения, и вскоре в этом вопросе, имевшем основное значение для ведения войны, обнаружилась весьма тревожная картина.
Оказалось, что даже те, более чем скромные нормы боевых запасов, которые были намечены планами военных заготовок, составленными на основании опыта Русско-японской войны (где их расход был значительно меньше, чем оказался в Мировой войне), не были достигнуты и что это было скрыто военным министром от государя и правительства. Вместе с тем обнаружилось, что наша промышленность совершенно не в силах пополнять огромный расход артиллерийских снарядов и винтовок, которые войска теряли десятками тысяч, и что не было предпринято решительно никаких мер к увеличению производительности нашей промышленности в военное время.
Военный министр старался оправдаться тем, что никто не предвидел такого огромного расхода боевых припасов и не ожидал, что война будет столь продолжительной.
Однако же во Франции, где боевой запас рассчитывался на тех же основаниях, что и у нас, и в Германии, где он предусматривался на 30 процентов больше нашего, установленные нормы были перед войной достигнуты полностью.
Между тем Германия располагала для пополнения расхода своих боевых припасов промышленностью громадной производительности, а Франция могла легко прибегнуть к помощи извне благодаря своей тесной связи с Англией и Америкой.
Россия же, не имея полностью даже тех ограниченных боевых запасов, кои были предусмотрены установленными нормами, не располагала ни достаточно мощной промышленностью, ни возможностью широко прибегнуть к помощи извне. В этом именно и сказалась легкомысленная непредусмотрительность военного министра и его полная неспособность вдумчиво оценить обстановку, в которой должна была оказаться Россия в случае войны с Тройственным союзом.
Военному министру даже при поверхностном рассмотрении этой обстановки должно было стать ясно, что в случае такой войны, когда Россия призовет под знамена многие миллионы запасных, ее слабо развитая промышленность не будет в состоянии удовлетворить нужды армии, и именно в такой войне снабжение извне окажется чрезвычайно затруднительным вследствие пресечения ее главных сообщений с заграницей.
Поэтому он должен был своевременно поставить в известность правительство о сложившейся ситуации, с тем чтобы оно могло заблаговременно принять меры для увеличения военной производительности нашей промышленности и обеспечения снабжения боевыми припасами из-за границы.
Но так как военный министр не только скрыл от правительства истинное положение вещей, но и давал в этом отношении успокоительные заверения, оно узнало о катастрофическом состоянии снабжения армии боевыми припасами уже после начала войны и лишь тогда приняло меры, когда уже было слишком поздно.
* * *
При тех технических средствах, которыми Россия располагала, значительное увеличение производительности в короткий срок было, конечно, особенно после начала войны, совершенно невыполнимо. Для этого потребовались бы годы. Поэтому, приступив по мере возможности к развитию своей военной промышленности, мы вынуждены были одновременно обратиться за срочной помощью извне. Но тут мы сразу же натолкнулись на трудно преодолимые проблемы, явившиеся следствием непредусмотрительности военного министра, что гибельно повлияло на получение помощи извне.
Во-первых, оказалось, что своевременно не предпринято никаких мер для обследования производительности заграничной промышленности и не установлено предварительной связи с соответствующими фирмами в целях использования их продукции для нужд нашей армии в случае войны. Между тем с началом войны вся иностранная промышленность, включая и промышленность нейтральных держав, была завалена срочными заказами наших предусмотрительных союзников и не могла уже принять заказов от России.
Правительственным органам, на которые было возложено разрешение этого вопроса, пришлось бросаться во все стороны, и при этом они неминуемо попадали в руки разных международных аферистов, которые много обещали, но мало что исполняли. В результате терялось драгоценное время, а приобретенное таким путем сравнительно незначительное количество боевых припасов во многих случаях оказывалось неудовлетворительного качества.
Производство и приобретение за границей необходимого количества боевых припасов удалось наладить после длительной и упорной подготовки лишь к осени 1915 года, то есть уже после того, как закончилось общее наше отступление, вызванное, как мы знаем, катастрофическим недостатком боеприпасов и оружия.
Во-вторых, сразу же возник вопрос о способах доставки боевых припасов из-за границы.
Так как речь шла о громадных грузах и срочной их доставке, необходимо было располагать путями сообщения большой провозной способности и именно на тех кратчайших направлениях, которые связывали места
