Поскольку Спенс по-прежнему ждал ответа, она пожала плечами и безразлично произнесла:
— Я никогда не выделяла Лайзу среди твоих подруг.
— Почему это?
— Наверное, для тебя это не имеет значения…
— Нет, говори, — потребовал Спенс.
— Ну хорошо: она коварнее, чем двуглавая змея! Спенс расхохотался и редким для него жестом явного расположения приобнял Кори за плечи. Кори пришла в такой восторг, что чуть не пропустила еще более удивительное зрелище: Диана стояла у ограды рядом с Коулом, и их руки почти соприкасались. К тому же Диана и привлекательный, но необщительный конюх Хэйуордов, по-видимому, были поглощены беседой.
Прежде Кори считала увлечение сестры невероятным, но сейчас преисполнилась уверенности: Диана влюблена в Коула. Кори лихорадочно принялась искать способ продлить их разговор, думая при этом, как бы подольше побыть наедине со Спенсером.
— Спенс, — вдруг выпалила она, — а ты не мог бы подвезти меня домой?
Он перевел взгляд с пары, стоящей у ограды, на свою спутницу:
— Разве Диана не захватит тебя с собой, когда соберется уехать?
— Так было задумано, — призналась Кори, а затем заговорщицки улыбнулась и кивнула в сторону ничего не подозревающей сестры. — Просто мне не хочется портить им вечер.
Спенс непонимающе уставился на нее, затем на Диану с Коулом, и недоверие у него на лице сменилось насмешливой улыбкой.
— Ты и вправду хочешь сказать, что Диана увлечена Коулом Гаррисоном?
— А ты считаешь это невозможным?
— Разумеется.
— Потому что он работает в конюшне? — Кори затаила дыхание, надеясь, что ее кумир предпочтет скрыть свой снобизм.
— Нет.
— Тогда почему же?
Спенс снова взглянул на Диану и покачал головой усмехаясь:
— Неужели ты не понимаешь — из всех девушек на земле Диана в последнюю очередь способна заинтересоваться этим угрюмым, неотесанным типом. К тому же рядом с ним она робеет.
— Почему ты так уверен в этом? — спросила Кори, хотя в глубине души согласилась со Спенсом.
— Я превосходно разбираюсь в женщинах, — ответил ее собеседник снисходительно, — и к тому же не жалуюсь на свою проницательность.
— Проницательность! — насмешливо повторила Кори, вспомнив, как уверенно Лайза Мерфи держит Спенса в своих коготках. — Что это за проницательность, если ты считаешь Лайзу лакомым кусочком?
— Мы говорим не про Лайзу, а про Диану, — любезно, но твердо напомнил Спенс.
Поскольку он явно не собирался верить в романтическое увлечение Дианы Коулом, Кори принялась спешно подыскивать другое объяснение, благодаря которому Диана могла бы остаться у Хэйуордов, а Спенс отвез бы саму Кори домой. Девушка выпалила единственный правдоподобный довод, который пришел ей в голову:
— Ну ладно, придется открыть тебе тайну: пару лет назад Диана упала с лошади и с тех пор боится ездить верхом.
— Знаю.
Фостер ему нравилось демократичное отношение к нему, презренному конюху.
Она беседовала с дружеским интересом — неподдельным, но лишенным каких-либо заигрываний. За годы, пока Коул работал у Хэйуордов, почти все подруги Барбары пытались завязать с ним романтические отношения, которых он мудро и опасливо избегал.
Но Диана Фостер была приятным исключением. Она не переставала удивлять Коула с самой первой встречи, а теперь это удивление непомерно возросло — потому что девушка смутилась и оробела, услышав искренний комплимент. Пытаясь уклониться от продолжения разговора, она подозвала одного из котят, которым помогала появиться на свет, и тот принялся ластиться к ней.
— Подумать только, как ты выросла, Саманта! — воскликнула Диана, подхватывая серую кошку на руки и угощая ее кусочком печенья. Коротконогий песик с черно-белыми пятнами, длинной шерстью и без малейших признаков какой-либо породы слонялся за Дианой по пятам весь вечер и теперь тоже получил лакомство. — Сидеть, Льюк! — приказала Диана и, когда песик с радостью повиновался, вручила ему заслуженную награду.
— Сколько же у вас дома кошек и собак? — спросил Коул, глядя, как Диана любовно перебирает спутанную шерсть песика.
— Мы не держим ни кошки, ни собаки.
Коул остолбенел. Когда в конюшне появились котята, Диана ухаживала за ними, играла и даже умудрилась найти для них хозяев — для всех, кроме Саманты: взять этого котенка Диана убедила Коула. Прошлой зимой она появилась здесь с тощей бродячей собачонкой в руках и уговорила Коула поселить на конюшне и ее.
— Я помогу вам выбрать для нее кличку, — пообещала она, пока Коул отговаривался, не желая обременять себя еще и псом. — Может, назовем его Льюком?
— Он больше похож на Ровера, — возразил Коул. — Или Кабыздоха.
— Если его хорошенько вымыть, он будет похож на Льюка. Коул не устоял перед взглядом ее огромных зеленых глаз. Подхватив собачонку, он отправился на поиски металлической лохани и мыла от блох. Коул предположил, что дома у девушки уже и без того хватает животных.
Он ухватился за эту тему, чтобы помочь Диане избавиться от внезапного приступа робости.
— Котенок, разве вам никогда не говорили, что милосердие начинается дома? — строго осведомился он, вспомнив прозвище, которое придумал Диане.
Диана опустила Саманту на пол, усадила к себе на колени Льюка, а затем вопросительно взглянула на Коула:
— О чем вы?
— Почему это роль приемного родителя для беспризорного пса должен разыгрывать я, а не вы? Прежде я, разумеется, предполагал, что вы уже несете свое бремя, предоставив «приют для бездомных», и лишь потом обратились ко мне.
Поджав под себя загорелую ногу, Диана уселась боком, чтобы гладить одновременно и Льюка, и Саманту.
— У моего отца аллергия на шерсть. Иначе, — объяснила она восхищенно уставившемуся на нее песику, — я принесла бы тебя прямо к себе домой! И ты спал бы в моей постели…
«Счастливый пес!»— неожиданно подумал Коул, наблюдая, как пятно света пляшет на стене за спиной Дианы, рассеивая мрак. Девушка обладала такой же способностью излучать свет и придавать прелесть всему, что ее окружало. «Когда-нибудь она превратится в удивительную женщину… и при этом изумительную красавицу», — решил Коул.
Ее волосы напоминали тяжелый шелк, а кожа всегда была нежной и свежей. С каждой их встречей Диана хорошела, ее кожа становилась все бархатистее, а глаза — ярче. Сейчас ее рост не превышал пяти футов и двух дюймов — девушка едва доходила Коулу до плеча. В желтых трикотажных шортах и такой же рубашке с V-образным вырезом она казалась богиней, с длинными стройными ногами, высокой грудью и тонкой талией. Она словно гипнотизировала Коула глазами. Он перевел взгляд с ее густых темных ресниц на мягкие полушария грудей, помедлив, чтобы полюбоваться гладкими щеками и нежными губами…
