Читаем без скачивания Прайс-лист для издателя - Чингиз Абдуллаев

Собственно, карабахская проблема из этого же числа – ведь азербайджанцы считали Карабах не просто своей территорией, а местом зарождения духовных и культурных ценностей своего народа. Практически все известные композиторы и певцы, поэты и политики родом из Карабаха. Но в начале двадцатых годов было принято решение о разделении области на две части, и в нагорной его части проживали в основном армяне. Была создана автономная область, вошедшая в состав Азербайджана. В конце восьмидесятых начался процесс брожения. Армянское большинство Нагорного Карабаха потребовало выхода из состава Азербайджана и присоединения области к Армении. Официальный Баку был категорически не согласен. Начался конфликт между двумя народами. По легенде, которая была явно придумана, Николае Чаушеску якобы сказал перед своим расстрелом: «Проклятый Карабах, все началось именно с него». Конечно, это выдумка, но нельзя не отметить, что именно с карабахских событий начался общий процесс развала всего Восточного блока, при котором автономии и автономные образования начали требовать большего суверенитета и самостоятельности. Масло в огонь подольет через несколько лет Ельцин, который громкогласно объявит, что все могут брать столько суверенитета, сколько хотят.

Это непродуманное и глупое заявление едва не разрушит Россию, приведет к жесткому противостоянию с Татарстаном и Башкирией, породит две чеченских войны и непрекращающуюся много лет гражданскую войну в Дагестане. Развалившийся Восточный блок разорвет и похоронит Советский Союз, Чехословакию, Югославию, ГДР, которые исчезнут с политической карты мира. Победители получат все, забывая о наличии собственных проблем, когда такой же автономии потребуют баски, корсиканцы, шотландцы, которым, разумеется, никто и никогда не разрешит устраивать подобные «эксперименты».

Дронго вспоминал перипетии последних двадцати лет. Интересно, что никто и никогда не предъявляет никаких упреков бывшим советским руководителям за развал не только Советского Союза, но и за трагедию Югославии, которую не просто разорвали на куски, столкнув в гражданской войне. В этой части цивилизованной Европы в конце двадцатого века происходили такие страшные и кровавые события, что они заставили содрогнуться от ужаса весь мир, осознавший наконец, как легко слетает налет цивилизации с любого народа, зараженного бациллами национализма и ненависти к своим соседям.

Он снова услышал приглушенный смех. Доставшая телефон молодая спутница Мадлен Зудхоф, с трудом сдерживая смех, что-то говорила по-немецки своему собеседнику. Дронго подумал, что он здесь уже лишний. Расплатившись, поднялся из-за стола, стараясь выйти незамеченным. Но не заметить его мощную фигуру было достаточно сложно. Выходя, он бросил взгляд в ту сторону, где сидели Мадлен и ее спутница. Фройляйн Зудхоф увидела его и сразу нахмурилась. Было понятно, что ей неприятно видеть его в этом ресторане.

«Что я сделал этой дуре, что она меня так недолюбливает?» – в который раз подумал Дронго, выходя из зала. Он прошел по холлу, намереваясь подняться в свой номер, и увидел идущего впереди Альфреда Рамиреса. Ошибиться было невозможно: это тот самый венесуэльский «консультант», с которым общался Табакович. Дронго остановился. А ведь Меглих сказал, что Рамирес и его коллеги живут где-то за городом. Что делает этот «консультант» в таком дорогом отеле? А ведь сейчас немецкая полиция ищет Рамиреса совсем в другом месте…

Дронго увидел, как Рамирес уселся в кресло, стоявшее в холле, и взглянул на часы. Очевидно, он кого-то ждал. Дронго вернулся в холл и устроился в соседнем кресле, взяв в руки журнал. Рамирес явно нервничал и все время смотрел на часы. Наконец появился какой-то неизвестный мужчина и подошел к нему. Среднего роста, редкие волосы аккуратно зачесаны, чтобы скрыть лысину; какое-то стертое, незапоминающееся лицо. Рамирес поднялся, пожал ему руку и с недовольным видом спросил:

– Почему нужно было встречаться здесь?

– Ты ведь знаешь почему, – ответил неизвестный.

Они говорили по-испански, но Дронго, знавший благодаря Джил итальянский язык, понял, о чем идет речь.

– У нас все готово, – сказал Рамирес, – мы сделали все так, как вы сказали.

– Хорошо, – кивнул неизвестный, – тогда завтра постарайся не быть рядом с ними.

– Это я помню, – усмехнулся Рамирес, добавив несколько слов, которые Дронго не понял.

– И сразу уезжай, – приказал незнакомец, – чтобы тебя здесь больше не видели.

– Я уже взял билеты на завтра в Буэнос-Айрес, – сказал Рамирес. – Не волнуйтесь, вы меня больше здесь не увидите. – Он сказал несколько фраз, которые Дронго не расслышал, затем поднялся и пошел к выходу. Неизвестный остался сидеть в кресле. Дронго несколько секунд размышлял, как ему поступить: отправиться за Рамиресом или попытаться понять, кто этот человек. Он выбрал второй вариант. Незнакомец сидел в кресле еще минут пять. Было понятно, что он наблюдает за обстановкой, отмечая все перемещения в холле. Потом тоже поднялся и пошел к кабине лифта. Дронго последовал за ним, успев забежать в кабину буквально перед закрытием. Незнакомец нахмурился. Ему не понравился этот тип, который влез сразу за ним. Дронго весело поздоровался, нажимая кнопку тридцать четвертого этажа. Неизвестный нажал двадцать седьмой и повернулся к нему спиной. Конечно, внезапное появление Дронго показалось ему подозрительным, но терять его из виду эксперт тоже не мог. Нужно было срочно что-то предпринять. Дронго достал телефон и набрал номер Эдгара Вейдеманиса.

– Здравствуй, Эдгар, – громко сказал он по-русски, – как у тебя дела? Я звоню из Франкфурта, с книжной ярмарки. Кажется, нам удастся заключить нужные договора.

Эдгар был профессионалом и уже по тону своего друга все сразу понял.

– Это очень хорошо, – поддержал он игру Дронго. – Как у вас погода в Германии?

– Прекрасная. Светит солнышко, и почти нет дождя.

Он нарочно начал говорить по-русски. Неизвестный мог заподозрить его в чем угодно, но представить, что за ним следит в отеле «Марриотт» человек, разговаривающий по-русски со своим другом, – это выше любой фантазии. Английский, немецкий или испанский сразу бы вызвали подозрение. На русском нужно было говорить, чтобы успокоить незнакомца. Тот действительно немного расслабился и, улыбнувшись, повернулся к Дронго.

– Я думаю, что мы издадим книги по искусству. Сначала Дюрера, потом остальных, – продолжал говорить в трубку Дронго, специально упоминая имена и названия, чтобы у неизвестного улетучились последние подозрения.

На двадцать седьмом этаже незнакомец вышел, вежливо попрощавшись. Когда створки кабины лифта захлопнулись, Дронго сразу изменил тон:

– Спасибо, что поддержал меня.

– Рядом с тобой кто-то был, – понял Эдгар.

– Да. Мне нужно было его успокоить, и я заговорил по-русски. Пусть считает меня богатым придурком, который приехал на ярмарку покупать права на книгу. В данном случае я не мог говорить на других языках.

– Это я понял. Как у тебя дела? Опять влипли в какую-то историю?

– Вместе с профессором Дюнуа расследуем непонятное убийство одного немецкого издателя, который раньше был сербским полевым командиром.

– Понятно. У тебя не получается жить спокойно.

– Видимо, уже нет.

– Я могу тебе чем-то помочь?

– Нет, все нормально.

Дронго поднялся к себе в номер и позвонил Дюнуа.

– Мне нужно срочно с вами увидеться. Извините, что так поздно.

– Что случилось?

– Расскажу при встрече.

– Тогда спускайся ко мне. Я на шестнадцатом этаже.

Через несколько минут Дронго уже сидел в номере профессора и подробно рассказывал ему о произошедшем. Дюнуа тут же набрал номер Фюнхауфа:

– Добрый вечер. Извини, что беспокою. Я думаю, что твой инспектор Меглих еще не нашел Рамиреса.

– Откуда вы знаете? – удивился начальник полиции. – Мы оставили там дежурную машину, но он пока не появился.

– Он появился в нашем отеле, и мой молодой друг его узнал. Можешь срочно прислать к нам твоего Меглиха?

– Конечно. Расскажите, что у вас там происходит?

Дюнуа в нескольких словах сообщил о том, что увидел Дронго.

– Сейчас Меглих приедет, – взволнованно произнес Фюнхауф, – только не выходите из номеров и не занимайтесь самодеятельностью. Я отвечаю за вашу безопасность, профессор.

– Поэтому я и позвонил тебе, – ответил Дюнуа.

Меглих приехал через двадцать минут, и они с Дронго спустились к портье, чтобы проверить на компьютере всех гостей, зарегистрированных на двадцать седьмом этаже. Но там похожего на собеседника Рамиреса гостя просто не было. Они просмотрели все копии паспортов, введенных в память компьютера.

– Он нарочно выбрал двадцать седьмой этаж, чтобы ввести меня в заблуждение, – понял Дронго. – Давайте проверять двадцать шестой и двадцать восьмой. Я думаю, двадцать шестой – он подсознательно не захотел бы подниматься. Хотя нет, стоп. Если это профессионал, то он мог нажать кнопку любого этажа. У вас есть запись камер наблюдения?