на берег?
— Исключено, — обрубила. — Местные сразу поймут, что мы не торговое судно.
— Планируется же замаскировать их под простых моряков, — не унимается Колчак. — Крепкие парни, сойдут за грузчиков. Рассосутся по всем пирсам и будут вкалывать за деньги. Как вам такая мысль?
— Плохая мысль, Колчак, — ответила принцесса недовольно.
— Вам нужны боеспособные люди или просто мясо? — Вмешался уже я.
— Андрей, — раздалось от Небесной с укором, но взгляд она свой увела.
— Предлагаю так, — включаюсь в дискуссию. — Три дня в порту, по дню на взвод. Остальное время в пути бойцы будут делать упражнения каждый день.
— Какие упражнения? — Усмехнулся Колчак.
— Всё покажу.
— В трюме⁈
— Простите, товарищ ротмистр, — взвинтился я. — В трюме, как вы выражаетесь, всяко просторнее, чем в тюремной камере. Но даже там я сумел поддерживать свою физическую форму восемь месяцев.
— Допустим, а что с выносливостью делать? — Продолжил наседать ротный уже на меня.
— Присядьте сто раз на скорость, вот вам и выносливость. Мало? Попробуйте пятьсот.
— Всё это… рукоблудие какое–то, — бросил Колчак сгоряча.
Тихо загалдели и младшие командиры.
— Ротмистр, уймись, а, — рыкнул Зотов, и притихли все.
— Такой вариант меня устраивает, — заключила Небесная, после недолгой паузы и, передав указку Зотову, скомандовала: — Константин, продолжай по существу.
Колчак нахмурился, на меня посмотрел с прищуром. Я пожал плечами.
— Высадку наземной экспедиции производим по итогам воздушной разведки, — начал уже Зотов, но не так уверенно, как принцесса. — По нашим данным Хьюстон и прилегающие поселения разрушены, берег оккупирован оргалидами. Вероятно, придётся дать бой. Или провернём отвлекающий манёвр на мехарах, учитывая практику по рейдам на Хоккайдо, которую нам любезно поведал господин Сабуров.
Младшие командиры на меня уставились с укором и одновременным восхищением. Ну да, я ж им не рассказывал в казарме о таком. Поскромничал.
Илья мне подмигнул. А вот Олег ещё больше насупился.
— Высадившись, выдвигаемся на северо–восток по доступному маршруту, — продолжает Зотов уже более чётко, водя указкой по карте США. — Первым этапом наземной экспедиции нужно добраться до Александрии, это примерно триста тридцать километров по пересечёнке, затем на восток к реке Миссисипи — ещё сто километров. Там десант пересядет на лодки или пойдёт вдоль берега на север. Попытаемся найти транспорт, возможно, уцелели какие–то железнодорожные пути с дрезинами. Где получится, расчистим мехарами. Но рассчитывать полностью на уцелевшее добро не станем. Всё по обстановке. Конечная цель — это Мемфис…
Впервые так подробно касаемся маршрута.
Недавно с нами поделились тайной. Потому что прежде я мог только гадать, куда упала основная часть метеорита.
Оказывается в пригороды Мемфиса и упала, до которого нашей пехоте идти полтора месяца, учитывая местную обстановку. А то и больше.
А если брать в расчёт дорогу обратно, время нашей экспедиции — это шесть–восемь месяцев. И это при успешном завершении миссии.
Мысль промелькнула, что слишком всё это мудрёно, сложно. В стремлении избежать контакта с британцами мы изворачиваемся, как ужи.
Нужно было взять побольше мехаров и добраться быстрее без всяких проблем. А тащить с собой роту бойцов, пусть хорошо экипированных и действенно вооружённых — это не лучший вариант. Тем более, вон какие проблемы возникают, в трюме ведь не скот везём, а людей.
Единственное объяснение — это то, что боевые машины тоже не могут лететь до Мемфиса и обратно за один заход. Шестьсот километров с побережья туда, шестьсот обратно. Свободный полёт на такое расстояние не сложен. Но учитывая задачи, сколько сил уйдёт на поиски? Ну а что тащить придётся? Рассчитывать, что минуем бой — тоже никак нельзя. Соответственно сил на полёт обратно может и не хватить. Придётся где–то отдыхать, вероятно, даже прятаться. Оставлять уязвимыми боевые машины на вражеской территории — тоже не лучший вариант. Было бы в рейде двадцать мехов, дело другое.
Но такое впечатление сложилось, что Мастер по своим соображениям просто не дал принцессе больше пяти.
По жесту Небесной, Зотов уселся за парту с нами, а к доске вышел Виктор Павлович.
— С оргалидами–то понятно, — начал туляк, неловко посмеиваясь. — Нам предстоит встреча и с местным населением, которой исключать нельзя. Я имею в виду американцев, которые живут в изоляции вот уже больше сорока лет.
— Нам–то какое дело? — Усмехнулся Колчак, став посмелее, когда на доклад вышел туляк.
— Вот как раз вам и есть дело, товарищи десантники, — прогремел Зотов через плечо со своей парты. — Палыч, продолжай.
— Как известно, метеорит упал на США в самый разгар гражданской войны. Там у них полно оружия.
— Мушкетов? — Выпалил ротмистр, не скрывая иронии.
— Мушкеты, — согласился туляк. — А также карабины, винтовки и револьверы, всё это бесполезно против оргалидов, но эффективно против людей. Не забываем и об артиллерии. Есть и с дульным разряжением и казнозарядные. Учитывая, что за сорок лет порох в открытом виде должен был прийти в негодность, исключим первые. Но стоит осветить возможности местной армии.
— Да какая там армия, — хмыкнул себе под нос Колчак.
— Наш корабль — это их билет из ада, — поддержала принцесса туляка, выразившись довольно ярко и метафорично. — Увидев его у берегов, они тебе и армию соберут. И порох высушат. И оргалидов на нас поманят, если потребуется.
— И всё же я хотел бы остановиться на некоторых видах стрелкового оружия, с которым нам, возможно, придётся столкнуться, — заговорил туляк и начал разворачивать свой плакат поверх карты.
И началось скучное повествование. Но вместе с тем до меня вскоре дошло, что командование не исключает затяжных боёв с американцами, в которых боезапас своего вооружения может попросту закончиться и придётся пользоваться трофейными винтовками.
Вечером следующего дня на центральной площади меж ангаров появилось три десятка телег, и начались полномасштабные сборы, где поучаствовали и мехары с погрузкой тяжёлого вооружения, стрелкового оружия, боеприпасов и экипировки.
Как озвучил Зотов большая часть боеприпасов уже на нашем корабле в Новороссийске. Там и форма морская с одеждой гражданской в каюте меня ждёт. А я уж было подумал, что в гвардейском мундире лететь придётся. А нет! Мне даже привыкать не пришлось, я так её и не примерил, потому как большую часть свободного времени с казаками да гусарами.
А что мундиром красивым кичиться? Высоко лететь да больно падать. От сумы да тюрьмы
