Сразу за железнодорожной станцией начинается национальный парк. Лес здесь, главным образом, из деревьев «лэнга», растущих только на Огненной Земле. Осмотрели окрестности красивого Черного озера (Лагуны Негро). Проехали мимо Бобрового озера.
Последний индеец в этом районе (из племени «она») умер четыре года назад, а оставшаяся его родственница уже не чистокровная индеанка.
Возле Лапатайи видели птиц аутарде, черных зайцев.
В национальном парке есть специальные места для стоянок, где можно ночевать в палатке, здесь же размечены участки земли, на которых позволено разводить костры.
Лапатайя и Ушуайя расположены на берегу пролива (канала) Бигл (названного по имени корабля Дарвина), отделяющего остров Огненная Земля от еще более южных островов архипелага.
В Лапатайе – конец аргентинской дороги номер три, идущей от Буэнос-Айреса, по которой мы, в основном, и ехали сюда из столицы Аргентины.
Когда некоторое время назад остров Огненная Земля был объявлен свободной экономической зоной, здесь наблюдался экономический подъем, однако теперь наступил спад.
На острове в реках – много форели. Ее разводят и специально.
Запомнилось на острове большое количество быстрых горных рек, по которым можно было бы организовать рафтинг (а туристов здесь много, только в национальном парке вокруг Лапатайи в прошлом году побывало 53 тысячи человек).
На горных ручьях частенько встречаются водопады.
А «Огненной Землей» назвал этот остров испанский король Карл Пятый на основе информации от людей Магеллана (сам Магеллан не вернулся в Европу, его убили на Филиппинах), которые сказали, что эта территория – земля дыма (а дым шел от костров индейцев).
Погода на острове быстро меняется – от ясной до дождливой и наоборот.
После посещения Огненной Земли и достижения на машине его южной окраины началось наше возвращение в Буэнос-Айрес.
Перелетев из Ушуайи в Рио Гайегас (с остановкой в Рио Гранде), мы помчались на машине с холодного юга на теплый север. Вначале нам дорогу пересекали броненосцы, ламы гуанако, дикие кошки. Потом настала очередь зайцев.
К месту или не к месту, но скажу, что по одной из версий, район Санта Круз (а провинция Санта Круз – самая южная из континентальных провинций Аргентины, в ней находится и Рио Гайегас) когда-то был соединен с Африкой.
Нужно также сказать, что если в северной половине Патагонии встречаются отдельные (даже высокие) кусты, то ее южная часть, дальше Фитз Роя (кстати, это имя капитана дарвинского судна «Бигл»), представляет собой сплошную степь без деревьев.
Формально Патагония на севере начинается от реки Рио Негро, но реально немного южнее – от Сан-Антонио Оесте. Отсюда к югу уже не растут деревья, а между Сан-Антонио Оесте и Виедмой (столицей провинции Рио Негро, здесь же протекает и река Рио Негро) деревья встречаются.
Ну, а севернее Рио Негро начинается пампа.
На обратном пути побывали в Камаронесе (симпатичном городке на берегу Атлантического океана), Лас Грутасе (где отличные пляжи), Виедме (красивом городе) и, наконец, вечером 6 декабря прибыли в Буэнос-Айрес.
Таким образом, окончательно завершилась моя трансамериканская экспедиция, и ранним утром 9 декабря я улетаю в Москву.
Необходимо отметить, что последний (аргентинский) этап экспедиции был успешно пройден лишь благодаря содействию агентства РИА «Новости» и персонально Александра Игнатова. Ему (и его жене Елене) я выражаю глубокую благодарность за это.
Теперь предстоит перелет в Москву. А что же потом? Далее все мои помыслы связаны с Африкой. Дело в том, что еще до трансамериканского автопробега я задумал (в случае успешного путешествия от Северного Ледовитого океана до Магелланова пролива) провести кругосветное путешествие на машине – после Америки перебраться в ЮАР, «прогнать» через Африку до Туниса (или Марокко), переправиться в Италию (или Испанию) и от самой западной точки Европы (мыса Рока в Португалии) проехать до поселка Галимый в Магаданской области – самой восточной точки Азии, куда можно добраться на автомашине.
Для этого нужно переправить наш «Вольво-240» в ЮАР (об этом я уже договорился с Юрой Федотовым; впрочем, не исключен вариант покупки новой машины в ЮАР) и найти в России спонсоров (попробую также попросить денег у концерна «Вольво» – ведь я делаю ему хорошую рекламу своим путешествием) и имеющих деньги участников второго (африканского) и третьего (евразийского) этапов кругосветки. Африканский этап планируется начать в мае 1998 года. Надеюсь, к этому времени найти средства на экспедицию.
…А пока я возвращаюсь домой. Самолет летит над океаном. Любуюсь проплывающими под крылом кучевыми облаками и стараюсь отключиться от экспедиционных забот. Блаженствую в роли пассажира. Здорово сказал старик Беранже: «Как хорошо на свете быть никем».
ПО АФРИКЕ И ЕВРОПЕ
Вернувшись из Америки домой, я начал подготовку ко второму этапу своей кругосветки – трансафриканскому (от самой южной точки Африки – мыса Игольный в ЮАР – до самой северной точки африканского континента – мыса Рас-Энгела в Тунисе). И сразу же за ним планировался третий этап – евразийский, от самой западной точки Европы мыса Рока в Португалии до Новосибирска.
Стал искать спонсоров. И первым делом, естественно, обратился в концерн «Вольво», на машине которого «Вольво-240» проехал 30 тыс. км через всю Америку. С трудом, через Internet, вышел на руководство концерна. И получил ответ: «Мы восхищены Вашим пробегом, но модель 240 уже давно снята с производства, поэтому рекламировать ее нам нет смысла. Желаем успеха в дальнейшем путешествии». Тогда я написал, что готов проехать через Африку на любой модели «Вольво», выпускаемой ныне, если концерн предоставит мне такую машину. Последовал ответ: «Мы вкладываем деньги в большие проекты, а частные предложения не поддерживаем». Вот так оказалось далеким от реальности предположение, что крупные западные фирмы запросто вкладывают деньги в рекламу своей продукции.
Тут появился другой вариант – с АО «Москвич» (бывшим АЗЛК). Во время автопробега Москва-Новосибирск-Москва на пресс-конференции в Новосибирске генеральный директор «Москвича» господин Асатрян на вопрос моего знакомого Василия Забайкина (с которым я планировал ехать по Африке) заявил во всеуслышание, что даст нам свою новую машину на этапы по Африке и Европе и даже перешлет (за счет АО «Москвич») машину в ЮАР. Но одно дело – заявить (и пообещать), а другое дело – выполнить свое обещание. Короче, продержав нас в неопределенности 1,5 месяца (я, в частности, потерял неделю в Москве, ожидая решения этого вопроса), руководство «Москвича» отказалось от своего обещания.
