И улыбнувшись, женщина облизала кровоточащий палец. Корона возлежала на ее голове, сверкая в полутьме, словно звезда. Днем эта женщина никогда не подходила к окну — только когда наступят сумерки. Она была первой Королевой, и у нее не было волшебного зеркала.
Вторая Королева — Королева-Ведьма — знала об этом. Она знала, что во время родов первая Королева умерла. Ее гроб отнесли в собор и отслужили мессу. Но в народе расползся мерзкий слух: говорили, что когда капля святой воды упала на тело Королевы, мертвая плоть задымилась. И еще роптали, что первая Королева принесла несчастье стране. Странная болезнь свирепствовала среди людей, с той поры как Король привез из далеких стран свою суженую.
Но вот прошло семь лет. Король женился снова, и вторая Королева ничуть не походила на первую.
— А это моя дочь, — так представил Король семилетнюю девочку своей второй жене.
Черные волосы девочки достигали лодыжек. Ее кожа была белой — как снег, а губы — алыми, как кровь.
— Бианка, ты должна полюбить свою новую мать, — объявил Король.
Девочка улыбнулась, обнажив зубки — беленькие и острые, словно иглы.
— Подойди, — приказала ей Королева-Ведьма. — Подойди, Бианка. Я покажу тебе волшебное зеркало.
— Не надо, мама, — робким голоском попросила девочка. — Я не люблю зеркал.
— Она — скромная девочка, — объяснил Король. — И очень нежная. Она никогда не выходит из дома днем, ведь солнечные лучи могут испортить ей кожу.
В ту же ночь Королева-Ведьма открыла шкатулку с зеркалом.
— Зеркало, что ты видишь?
— Я вижу вас, моя госпожа. А еще я вижу все, что происходит в ваших землях. Я вижу всех ваших подданных, кроме одной девочки.
— Зеркало, зеркало, кто та девочка, которую ты не видишь?
— Бианка.
Вторая Королева решила подарить Бианке маленький золотой крестик, но девочка отказалась от него. Она побежала к отцу и стала нашептывать ему на ухо:
— Я боюсь… Я не хочу даже думать о том, что наш Всевышний умер в агонии на кресте… Новая мама пугает меня… Попроси ее больше не делать мне таких подарков.
Вторая Королева сорвала дикую белую розу в саду и после заката солнца позвала к себе Бианку. Но девочка тут же скрылась. В этот вечер она вновь нашептывала отцу:
— Колючки могут оцарапать мне кожу… Мама хочет поранить меня.
— Такого быть не может, — возразил Король.
А супруге сказал:
— Оставь девочку в покое… Я должен поведать тебе, что эта крошка некрещеная, — таким было последнее желание ее матери. Умирая, моя первая жена взяла с меня слово, что я не стану крестить ее дочь, потому что сама она была другой веры… Я не мог не исполнить просьбу умирающей.
— А ты сама никогда не думала о том, чтобы получить благословение церкви? — спросила Королева-Ведьма у Бианки. — Разве тебе не хочется преклонить колени перед мраморным алтарем? Тогда ты могла бы обратиться к Богу с молитвой, попробовать хлеб и выпить вино…
— Она вынуждает меня нарушить волю моей настоящей матери, — прошептала девочка на ухо Королю. — Когда новая мама прекратит мучить меня?
В тот день, когда Бианке исполнилось тринадцать, она поднялась с постели, а на белоснежных простынях осталось красное пятно.
— Ты стала женщиной, — объявила девочке ее няня.
— Да, — согласилась Бианка.
Она достала шкатулку с драгоценностями, некогда принадлежавшую ее родной матери, и вынула оттуда корону.
Наступили сумерки, Бианка вышла на поляну и примостилась у подножия кривых старых деревьев. Корона на ее голове сверкала как звезда. Страшная болезнь, которая покинула эти земли тринадцать лет назад, снова обрушилась на страну. Страшная болезнь уносила жизни людей, и не было от нее спасения.
КОРОЛЕВА-ВЕДЬМА СИДЕЛА на высоком стуле у бледно-зеленого с темными разводами окна. В руках у нее была Библия в переплете розового шелка.
— Ваше Высочество, — низко поклонившись, обратился к ней егерь.
Ему уже перевалило за сорок, он был сильным и красивым мужчиной, познавшим мудрость лесов, оккультную тайну земли. Он без колебаний убивал любого зверя, потому что это была его работа. Он мог убить и грациозных оленей, и ночных птиц, и пушистых зайчат с печальными глазами. Конечно, егерь имел сердце, он жалел животных, но все равно убивал их. И никакая жалость не останавливала его. Ведь убийство — это его работа.
— Взгляни в сад, — приказала егерю Королева-Ведьма.
Охотник посмотрел в окно. Солнце уже село. Среди
древних кривых деревьев гуляла дева…
— Там Принцесса Бианка, — произнес егерь.
— А кто еще? — спросила Королева-Ведьма.
Егерь осенил себя крестным знамением.
— Побойтесь Бога, Ваше Высочество… Я не стану говорить…
— Но ты знаешь.
— Кто же об этом не знает.
— Король.
— Может, и так.
— Ты отважный человек? — вновь спросила егеря Королева.
— Этим летом я в одиночку отправился на охоту и убил медведя. А зимой я охочусь на волков.
— Значит, ты достаточно храбр?
— Что бы вы ни приказали мне, Ваше Высочество, я постараюсь сделать это как можно лучше, — заверил Королеву егерь.
Тогда Королева-Ведьма открыла Библию и вытащила серебряное распятие, которое использовала как закладку на той странице, где было начертано:
«Не убоись ужаса ночи… Не убоись того, кто бродит во тьме…»
Егерь, поцеловав распятие, повесил его себе на шею и спрятал под одеждой.
— Теперь подойди ближе, — приказала Королева-Ведьма. — Я скажу тебе, что нужно сделать.
Егерь вышел в сад, когда на небе уже зажглись звезды.
Он приблизился к Бианке. Но девочка не замечала его. Она гладила рукою искривленный ствол древнего дерева.
— Принцесса, — обратился егерь к Бианке, — вы должны простить меня, но я принес вам дурные вести.
— Говори, — приказала девушка, играя длинным стеблем бледного цветка, распускающегося по ночам.
— Ваша мачеха, эта проклятая ревнивая ведьма, решила убить вас. Вам ее не остановить. Единственный способ спастись — бежать из дворца прямо сейчас. Если вы позволите, я отведу вас в лес. Там есть те, кто станет заботится о вас, пока вы не сможете вернуться.
Бианка доверчиво взглянула на егеря.
— Я пойду с тобой, — наконец изрекла она.
Они выбрались из сада через секретный лаз, пробрались тайным туннелем, вырытым глубоко под землей, миновали запущенный фруктовый сад и долго шли по заброшенной дороге. Ночное небо уже начинало светлеть, когда они достигли леса. Над ними густо нависали ветви деревьев, и только кое-где сквозь просветы в листве виднелось небо, больше напоминавшее темно-синее стекло.
— Я устала, — вздохнула Бианка. — Можно мне немного отдохнуть?
— Как пожелаете, — ответил егерь. — Вон полянка. Иногда под утро лисы играют здесь в свои игры. Взгляните туда: и, быть может, вам повезет, и вы увидите их.
— Как много ты знаешь, — проворковала Бианка. — И как ты красив…
Она села на торчащий из земли огромный корень и, повернувшись лицом к полянке, стала вглядываться во тьму.
Егерь тем временем бесшумно вытащил нож и, спрятав его в складках плаща, угрожающе навис над девушкой.
— Что вы там шепчете? — спросил он, касаясь ладонью черных волос Принцессы.
— Я пою песенку, которой научила меня моя мама.
Егерь осторожно отвел в сторону прядь темных волос девушки, обнажив ее белое горло. Он уже занес нож… но так и не ударил, потому что неожиданно обнаружил в своей руке золотисто-черный локон Королевы-Ведьмы. На том месте, где только что сидела Бианка, оказалась улыбающаяся Королева-Ведьма. Она протянула руки к егерю и заговорила:
— Остановись, добрый человек. Я всего лишь проверяла тебя. Разве ты забыл, что я — ведьма? Разве ты не любишь меня?
Егерь задрожал всем телом, потому что он и в самом деле любил жену Короля. А она манила, звала его.
— Брось нож. Сними распятие. Нам эти вещи не нужны… Что стоит наш Король в сравнении с таким мужчиной, как ты!
