хотя (Хельга прекрасно чувствовала это) сама идея ему чрезвычайно понравилась, да и он заранее все понимал. Иначе ради чего, спрашивается, с таким энтузиазмом сразу бросился помогать Стэну.
— Все будет в порядке, — поддержал свою жену гость. — И никто ничего не узнает. Подумаешь, одна гостиная, триста квадратных футов, вдруг вылетит из-под контроля. Никто не будет разбираться, уверяю вас. Решат, что просто забарахлил датчик.
— Да как же потом? — воскликнула Хельга. — Ведь у нас обо всем, что здесь произойдет, останутся воспоминания. Их-то мы куда из головы денем? Ведь им все равно будет видно!
— Есть хороший способ, — благоразумно заметила Джулия, — когда ты сделала нечто действительно предосудительное и совсем-совсем неположенное, надо замещать в голове это воспоминание чем-то другим, тоже очень ярким и, возможно, недозволенным, но запрещенным в меньшей степени. У меня, например, такое дежурное, резервное воспоминание, которое я им подсовываю, когда что-то действительно хочу скрыть, — как Стэн овладел мною в примерочной кабинке магазина. Помнишь, милый? Я попросила помочь застегнуть купальник, ну, а он…
— А я не скажу, какое воспоминание резервное у меня, — гоготнул ее супруг. — И оно другое.
— Ах ты, маленький паршивец! — в шутку замахнулась на него Джулия.
— Нет, скажу! Однажды я овладел тобою, моя дорогуша, прямо в воде на общественном пляже в Дайтон-бич. Вокруг было полно людей, но мы стояли по плечи в океане, и никто даже представить не мог, чем мы там под водой занимаемся. Если б только ты, дорогая, не заорала, никто бы ничего и вовсе не заметил.
— Короче, — захлопала в ладоши гостья, — садитесь, я научу вас, как подключаться друг к другу вчетвером. Все довольно просто.
— А вы уже делали это? — вполголоса спросила ее хозяйка.
— Конечно. Нечасто и только еще с одной парой, но, самое главное, никто ведь ничего в итоге не прознал и никаких неприятностей у нас не было.
По велению Джулии все расселись вокруг круглого стола в гостиной.
— Подайте друг другу руки, — скомандовала она и взяла в свою правую ладонь Хельги (она была холодной и слегка влажной от робости и неизвестности), а в левую — длань Криса, который немедленно сжал ее; она чуть поморщилась и прошептала ему: — Легче, легче.
Другой руке Криса досталась мощная кисть Стэна, а тот, в свою очередь, взялся за подрагивающую холодную ладошку Хельги. В итоге они образовали вокруг стола человеческую цепь, связанную через четыре пары рук. Крис и впрямь почувствовал исходящее от ладони Джулии что-то; ему почудилось — это вожделение.
— Мы примерно как на древних гравюрах, — хихикнула Джулия. — Помните, пару столетий назад, в конце девятнадцатого века, спиритизмом занимались, духов вызывали? Давайте я буду вашим медиумом.
— Медиум — это что? — хриплым голосом вопросил Стэн, и Крис готов был поклясться, что тот тоже испытывает желание — но, слава богу, не к нему, а к сидящей рядом с соседом и держащей его за руку Хельге.
— Медиум, — со смешком пояснила Джулия, — это ваш проводник в мир новых, неизведанных ощущений.
— Подключаемся друг к другу, дамы и господа, — подхватил мысль жены Стэн.
— А теперь — молчание, — отдала приказание Джулия. — Закрываем глаза, касаемся друг друга лишь кончиками пальцев и потихоньку проникаем в мысли и чувства.
Сначала слегка закружилась голова, но потом Крис, помимо уже привычных чувств своей жены (а в них сейчас преобладало жгучее любопытство и, да, желание изведать неизведанное), ощутил мысли и чувства Джулии (а там было обращенное к нему: так овладей же мной, красавчик, наконец!) и мощное желание Стэна, адресованное к Хельге.
— О боже! — воскликнул он, наклонил голову и впился в губы Джулии поцелуем. Краем глаза он видел, как Стэн сжимает в объятиях Хельгу…
…После этого вечера у Криса остались самые мощные воспоминания, которые он никак не мог изгнать из своего мозга и которые Стэн посоветовал ему использовать всякий раз, когда Крису понадобится заместить что-то иное, совсем уж неположенное, нелегальное, совершенно запретное и преступное. Память о том, что было, оказалась настолько яркой, что мгновенно вымывала из головы любые неподобающие мысли.
А потом, когда они, все вчетвером, тихо лежали — кто на диване, а кто и прямо на ковре — насытившиеся, и потихоньку попивали вино, Джулия вдруг отставила бокал, хлопнула в ладоши и проговорила:
— На самом деле, господа, прекрасная любовь друг к другу была лишь прелюдией перед тем, что нам предстоит осуществить.
* * *
Главная мысль заключалась в том, что коль скоро все жители Государства находятся под постоянным контролем Сети, преступность в стране стремится к нулю. Да, еще случаются спонтанные убийства на почве, как пишут в протоколах полисмены, «внезапно возникших неприязненных отношений». Но преступления настоящие, те, которые следует предварительно хорошенько обдумать, спланировать, подготовиться, постепенно сошли на нет, потому что пресекать их стали еще на самой ранней фазе, когда только слабое намерение вдруг возникало в мозгу у того или иного индивидуума. Поэтому и особенной защиты ни правоохранители, ни, скажем, банки и ювелирные лавки не выстраивали. Ведь если захочет кто-нибудь обнести, к примеру, магазин с золотыми и бриллиантовыми украшениями, возьмет револьвер (это пожалуйста, продажа огнестрельного оружия в Материнском Государстве разрешена, надо ведь защищаться от спонтанных проявлений агрессии). Но не успеет он и десяти шагов сделать в сторону искомой лавки, как налетят на него дроны, понаедет полиция и нацгвардия, потому что преступное намерение заранее прочитает в его мозгах всевидящая Сеть. А носить прошитые серебряной нитью бейсболки или экранирующие шлемаки, как это делают бойцы сопротивления, — это далеко не выход, ведь если вдруг сигнал от какого-то гражданина пропадает на срок более двух часов (это Стэн популярно объяснил), к нему немедленно выдвигается группа экстренного реагирования.
Джулия и Стэн еще и еще раз поведали Крису с Хельгой, как можно скрыть свое преступное намерение — едва только мысль о нем в сознании всплывает, надо немедленно вспомнить что-то яркое и запретное (но не нелегальное, не противозаконное). К примеру, случай любви вчетвером.
Но долго с таким грузом и постоянным контролем за собственными мыслями тоже не походишь. Поэтому решили действовать немедленно, а именно в ближайший понедельник.
Воскресенье, совершенно пустой день, когда банк, к сожалению, не работал, Джул со Стэном посоветовали Крису и Хельге провести в объятиях друг друга. Вспышки от взаимных оргазмов, сказал он, бывают настолько ярки, что операторы устают от них и зачастую просто отключают слежку за такими парочками.
А взаимная ревность после их субботнего приключения заставит их атаковать друг дружку с возобновленной, подростковой силой. Ну, и, конечно, о деле не только говорить, но даже думать им строжайше воспрещается.
