Но сейчас Этейн сомневалась в том, что даже Джинарт сможет его убедить. Надо было попробовать самой.
– Бирхан, ты позволяешь мне остаться, – осторожно сказала она, концентрируясь так, как учил мастер Фульер. – Ты хочешь со мной работать.
– Я точно не хочу с тобой работать, мисси, – ответил он. – И говори "пожалуйста".
Она никогда не умела убеждать Силой в стрессовом состоянии. К сожалению, таковое всегда выпадало на случаи, когда убеждение было необходимым.
Джинарт резко толкнула Бирхана локтем; не слишком просто для такой невысокой женщины.
– Если приземлились джедаи, дурак, то она их сюда приведет, чтобы с тобой разобраться, – сказала она. – Не время для того, чтобы заводить новых врагов. А если это не они… то так и так все сгорело, и тебе понадобится способ все вырастить снова. Верно, девочка? Джедаи могут заставить зерна расти?
Этейн наблюдала за этой сельской логикой с растущим уважением.
– Да. Мы можем использовать Силу, чтобы заставить зерна прорастать.
Это была правда – она слышала о падаванах, отправленных в сельхозкорпус, когда они скверно проявили себя во время обучения. И вот только это ей было нужно – жизнь на заштатной планете, посвященная работе с зерновыми полями. Она хотела поскорее отсюда убраться… и не только из-за разведданных, спрятанных в плаще. "Сельское хозяйство" звучало как "провал". Новые напоминания о ее неумелости Этейн не требовались.
– А, – Бирхан плюнул и побрел прочь, ругаясь себе под нос.
– Мы… понервничали, когда парни Хокана начали жечь фермы, – сказала Джинарт. Она взяла Этейн за руку и повела ее в амбар, ставший для нее домом. Нет, не домом. У нее не может быть дома. Ни любви, ни отношений, ни касаний, кроме Силы. Что ж, по крайней мере будет несложно оторвать себя от этих мест. – И, конечно, убивать фермеров.
– А почему ты не нервничаешь? – спросила Этейн.
– А ты внимательная девочка.
– Мой мастер погиб. Это заставляет быстро учиться.
– У меня более широкий кругозор, – речь Джинарт не напоминала старую прядильщицу. – А теперь сиди в безопасности и не броди в округе.
У Этейн начала развиваться прямо-таки неймодианская паранойя; она думала, не обманывают ли ее собственные инстинкты. Она по крайней мере всегда умела чувствовать эмоции и состояние других.
– Так они знают, где искать меня? – тихо, но испытующе сказала она.
Джинарт ощутимо напряглась.
– Зависит от того, кто "они", – сказала она, проходя сквозь острый запах мерли. – Я не волнуюсь об урркале, и в моем возрасте у меня мало желаний.
– Ты сказала, что они идут.
– Это так.
– У меня не хватает терпения на загадки.
– Тогда приобрети его, и будь уверена – они здесь и они тебе помогут. Но и ты должна им помочь.
Мысли Этейн понеслись вскачь, а желудок завязалась узлом. Нет, она не поддалась на карнавальные трюки с предсказаниями; она прибавила собственное знание и чувства к расплывчатым обобщениям и способности видеть значение там, где его не было. Конечно, Джинарт знала, что они прибыли. Весь Имбраани знал о мастере Фульере, и трудно не понять происходящего, когда корабль падает чуть ли не на ферму, а каждую нору в округе обшаривает ополчение Хокана. По какой-то причине Джинарт играет в загадки.
– Когда ты будешь говорить точно, я приму тебя всерьез, – сказала Этейн.
– Тебе стоит быть менее подозрительной, – медленно ответила Джинарт, – и поглядеть на то, что считаешь увиденным повнимательней.
Этейн открыла дверь амбара и изнутри вырвался запах соломы и барка; он был почти твердым. Она вдруг ощутила спокойствие и даже надежду. Не знала, почему. Возможно, поведение Джинарт ее успокаивало – как успокаивает бабушка, даже не считая ее странных слов.
Конечно, девушка не могла точно вспомнить бабушку или кого-то из ее биологической семьи. Семья была ей незнакома и мысли о ней не успокаивали – она выросла в общине неофитов-джедаев, воспитанных и выращенных такими как она… и люди не имелись в виду.
Но ей вдруг захотелось иметь семью – даже такую, как эти мельком виденные бранящиеся фермерские кланы. Сейчас было трудно одной.
– Хотелось бы мне иметь время, чтобы научить тебя выживать, – сказала Джинарт. – Эта доля выпадет кому-то другому. Готовься уйти со мной, когда стемнеет.
Джинарт говорила все яснее. Она точно была чем-то большим, чем хотела казаться. Этейн решила довериться старушке – она была ближе всего к союзнику.
В конце концов, у нее все еще есть световой меч.
***
Дарман вышел на опушку и оказался у края поля размером с каминоанский океан. Во всяком случае, так ему показалось.
Он не мог видеть границы поля, лишь далекие деревья. Ряды серо-стальных колосьев сверкали и шелестели под ветром; они доставали ему до пояса. Дарман был в тридцати кликах от ТВ-Гамма, и уже отчаялся достичь ее и поспать в ожидании остальных.
Если он будет двигаться под прикрытием изгороди – как бы не пришлось это делать – то потеряет слишком много времени. Он выбрал прямой путь; снял с пояса один из трех микроразведчиков и включил его. Миниатюрное устройство было размером с маленький зуммер и легко умещалось в ладони. Коммандо настроил его на осмотр местности в радиусе пяти километров. Ему не нравилось использовать такие механизмы без настоятельной необходимости. На планетах вроде этой блестящий металлический корпус вряд ли подходил для маскировки. Да и пропадали они нередко. А так как они записывали изображение столь же хорошо, как и передавали, менее всего Дарман хотел отдавать их в лапы противника.
Но он все равно не был невидимкой. Клон оглядел испачканную броню, покрытую полосами сухой грязи, размокшего зеленого мха и много еще чем похуже, и понял, что все-таки выглядит как что-то крупное и пластоидное с легкий налетом органики.
Он опустился на четвереньки, пытаясь установить равновесие, при котором груз расположился бы по спине. Колено все еще болело; предстоящий поход ползком через поле вряд ли пойдет ему на пользу.
"Чем раньше доберешься, тем раньше отдохнешь".
Разведчик взмыл вертикально вверх, передавая на визор Дармана панораму быстро уменьшающегося поля, затем более обширный ландшафт фермерского края и лесов. Насколько он мог видеть, зданий не было. Но это не означало, что местность безлюдна.
Передвижение ползком с таким грузом заставляло серьезно потеть, но костюм послушно регулировал температуру. У систем доспеха было больше преимуществ, чем недостатков. Не надо было волноваться о зверях, желающих укусить, ужалить, отравить, заразить или еще как-то испортить настроение на весь день.
Но движение было медленным. Ему пришлось делать большой крюк чтобы обойти маленький городок Имбраани. Фактически, весь день ушел на медленное продвижение, хотя единственным расписанием, которого он мог придерживаться, был договор с товарищами и срок, за который они доберутся то ТВ-Гамма. А затем они двинутся дальше, если он не объявится в назначенное время. После этого… ну, после того, как он, так сказать, выбьется из графика… Тогда придется перегруппировываться и вновь собирать достаточно информации, чтобы поразить цель.
Дарман подозревал, что операция продлится дольше, чем несколько дней. Куда дольше.
Он начал делать краткие заметки о сьедобной флоре и фауне и расположении источников с водными артериями, которые были незаметны с большой высоты. Он подумал о том, могут ли гданы стать толковой едой. Дарман подозревал, что пробовать не стоит.
Он часто останавливался, становился на колени и отпивал немного воды из фляги. А в гастрономических мечтах место шипящих полосок нерфьего мяса прочно занял сладкий, ощутимый, ароматный, янтарный пирог удж. Редкое зрелище. Его сержант-инструктор позволял взводу – его изначальному взводу – пробовать его, нарушая каминоанские правила питания; они кормили клонов тщательно сбалансированными питательными смесями.
"Вы еще дети, – говорил он им. – Набивайте животы".
Они так и поступали. Старый добрый Кэл.
Запах был прямо-таки ощутимым. Он подумал о том, какие еще нормальные гражданские удовольствия ему придутся по вкусу, если у него будет шанс попробовать.
Коммандо загнал мысль поглубже. Дисциплина – это самооценка. Он профессионал.
Но он все еще думал об удже.
– Двигайся, двигайся, – сказал он себе, устав от отсутствия голосов товарищей и стараясь себя успокоить. Он будет сам себе командиром, просто чтобы остаться наготове. – Дальше.
Разведчик по-прежнему передавал ожидаемые картинки буколического спокойствия, аккуратные лоскуты полей, простроченные чащобами, признаками неосвоенного и неприрученного мира. Тут еще не было громадных дроидов-уборщиков. На секунду Дарману показалось, что он заметил что-то темное, двигающееся через поле в его сторону, но присмотревшись, он понял, что это просто разрыв, открытый ветром.
