руку.
— Приятно познакомиться, — жмёт руку, а потом снова обращается к Миле. — Как дела?
— Нормально, — отвечает она. — А у тебя как?
Замечаю между ними какое-то непонятное напряжение.
— Ничего, — уже более радостно улыбается он. — Синяки заживают.
— Это кто тебя так? — спрашиваю его.
— Кузен мой, — нехотя отвечает парень. — Артём Соколов, знаешь такого?
— К сожалению, да, — закатываю глаза.
— Хотя, наверное, теперь его все Чижиком называть будут, — посмеивается Ваня, бросая на Милу весёлый взгляд. — Классная кличка!
Мила дико краснеет и меняется в лице.
Вскакивает с места и, пробормотав что-то о том, что ей пора в библиотеку, спешит поскорее сбежать.
— А что я такого сказал-то? — жалобно глядя ей вслед, вздыхает Ваня.
— Ничего, — прикрываю подругу, которая, видимо, слишком переволновалась из-за Соколова. — Просто нам сказали срочно взять учебники, так что ей нужно за ними забежать!
Мысленно ставлю в голове галочку, поговорить с Даней по поводу его психопата-дружка. Пусть повлияет на него! Не хочу, чтобы у Милы были неприятности из-за простой шутки!
Следующая пара — основы маркетинга и бизнес-стратегии. Мила не записывалась на этот курс, поэтому мне приходится идти туда одной.
Какая же скукотища!
Если честно, маркетинг меня не особенно привлекает, но мама настояла, чтобы я записалась на этот курс. Хочет, чтобы после колледжа я вливалась в семейный бизнес. Косметическую компанию основала моя бабушка ещё в самом начале девяностых. Потом передала её матери, а она, в свою очередь, хочет передать её мне… Это было предрешено ещё с самого моего рождения, и мама с бабушкой очень радовались тому, что первенец в семье — девочка. Мама в своё время была богатой наследницей, и, когда они с отцом поженились, бабуля инвестировала в его бизнес, который теперь тоже приносит хорошую прибыль.
Но я с детства мечтала совсем о другом. Мне хотелось стать балериной… Никто не верил в меня. когда я была пухлой маленькой девочкой. Сверстники смеялись, когда я приходила в студию. Но мне очень хотелось научиться, поэтому уже в восемь лет я приняла решение и села на диету. Не ела сладкое и жирное. Изнуряла тело тренировками. Уже через два года у меня стало получаться не хуже других девочек в труппе, а ещё через год я стала солисткой в коллективе.
Балет всегда был для меня не просто танцем. Он был средством выражения эмоций, которые в нашей семье непринято выставлять напоказ. Вот и сейчас, в минуту, когда внутри бушует эмоциональная буря, я не стремлюсь поскорее вернуться домой. Вместо этого иду в зал для танцев и до десятого пота отрабатываю танец.
Настолько ухожу в себя и увлекаюсь процессом, что не замечаю, как остаюсь одна. В коридорах выключается свет, а я всё танцую и танцую.
Наконец, когда спустя два часа заканчивается мой плейлист, я, останавливаюсь и снимаю наушники.
В зале стоит оглушительная тишина. Смотрю на часы. Боже! Уже семь вчера! Как бежит время! Сердце громко бьётся под рёбрами, но даже оно не может заглушить внезапный шум. Странный шорох, что раздаётся откуда-то из-за колонны.
— Кто здесь? — спрашиваю взволнованно. В ответ — тишина.
— Эй! А ну выходи! — воинственно иду вперёд. Знаю, что все девочки уже ушли. Даже преподаватель оставила мне ключи и попросила закрыть танцевальный класс, когда я закончу…
Доносится чьё-то чертыханье, а потом из-за угла прямо на меня падает швабра!
— Твою мать! — вслед за ней вываливается виновник шума.
— Даниил! — упираю руки в бока, и прищуриваюсь, глядя на него.
— Ты что тут делаешь? — спрашиваю. По виноватому выражению на его красивом лице сразу ясен вердикт — гадёныш подглядывал! Вот же извращенец! Ну я ему сейчас устрою!
Глава 18
Даниил
Несколько часов назад
Утро проходит как в тумане. Даже тренировка псу под хвост. Всё бесит. И Гера бесит и даже Артём. Он с утра хмурнее тучи. Мы оба взвинчены, каждый по своей причине. Поэтому когда через час я сталкиваюсь с ним на лестнице, мне дико хочется хоть как-то сбросить напряжение.
— Разобрался с этой своей Молью? — спрашиваю, замечая бешенство в его глазах.
Мелкая задротка распустила слух про его член. Как же она там его назвала? Воробьём? Или как-то ещё? А, чижиком!
— Типа того, — внимательно вглядывается в свой телефон.
— Что теперь будешь делать? — меня бесит его отстранённость. Хочется вывести его из себя. Кажется, тогда я почувствую себя чуть лучше. — Может, заставить её всей нашей команде дать? Как раз после матча? Классная будет туса! Чур я первый, — нагло подмигиваю ему, следя за реакцией.
Мои слова бьют точно в цель. Артёма от моего предложения передёргивает.
— Я сам с ней разберусь! — цедит сквозь зубы, сжимая кулаки.
Меня почему-то бесит его упрямство. Дико хочется, чтобы Артём уже признался, что ему нравится эта серая мышка, и что он болт клал на наш спор. Если бы он это признал, то и мне бы не пришлось делать то, что они с Мариной от меня ждут!
— Уверен? — хмыкаю. — Что-то пока у тебя не особенно получается, брат.
— Ты лучше за своей милфой следи! Как там мачеха твоя? Не скучает?
— Нормально она, не боись, — раздражаюсь ещё сильнее. — Завидуешь небось, что тебе эта бледная задротка досталась, а мне — моя аппетитная мачеха с новыми сиськами?
— Как управлюсь с Молью, займусь и твоей мачехой! — выдаёт Соколов. — Или, может, мне лучше этой… как её… — задумчиво смотрит на меня. — Полиной озаботиться, а?
Вот тут настаёт моя очередь беситься. Вот же сучёныш! Неужели он что-то заметил?
— Только тронь мою сестру, Соколов, и я…
Руки весь день чесались кому-нибудь вмазать, и теперь воинственно сжимаются в кулаки.
— Да ладно тебе, — продолжает издеваться. — Ты же сам вечно ноешь, как мелкая стерва тебя бесит! Хочешь, я как-нибудь её прокачу на своём байке? Она эту поездочку точно не забудет!
Ну всё, козлина, сейчас ты у меня получишь!
Уже было заношу кулак, чтобы хорошенько вмазать ему, как к нам подходит Марина.
— Эй, придурки, вы что тут делаете? Подраться хотите? — она устало вздыхает. — Ну-ну. Прошлый раз я вас обоих в медпункт тащила на себе. В этот раз не буду! Загребли, честно!
Маринка останавливается возле нас и окидывает недовольным взглядом. Последний раз мы с Артом подрались полтора месяца назад. Причину уже не помню, мы оба бухие были.
Марина с Артёмом снова обсуждают спор и его ненаглядную Моль. Она даёт ему советы по поводу её соблазнения, а я слушаю их разговор в пол-уха. Заебали уже их игры. Всё, с меня хватит.
— Я ушёл, — бросаю им и поворачиваюсь спиной, спускаясь по лестнице. Хочу потягать железо, чтобы отвлечься от мыслей о споре, о мачехе и сестре.
Надо просто сделать это и всё. Разрубить долбанный узел, что связывает нас с Полиной. Если трахнуть порочную мачеху, я же о Поле забуду? Клин клином вышибает. Или же нет?
Несмотря на прелести мачехи, что она постоянно выставляет напоказ, меня она не особо вставляет. Как думаю о ней, так омерзение подкатывает. А должно быть наоборот! Дрочить на мачеху куда лучше, чем на сестру!
Занимаюсь на тренажёрах
