на языке был какой-то горький белый налёт.
[Сергей: …]
Попаданец поднялся на ноги и, поправив рубаху с портками двинулся в коридор.
Было тихо, видимо, Бернадет всё ещё спала – можно было даже различить едва слышное посапывание.
[Сергей: …]
Сергей прошёл на кухню и принялся жарить яичницу – слава богу, все нужные для этого ингредиенты были на длинной полочке ближе к потолку.
[Сергей: …]
Желтовато-белая субстанция булькала маслом на сковороде, метаясь из стороны в сторону по велению деревянной лопатки.
[Сергей: …]
Наконец, все приготовления были закончены.
Юноша раскидал своё блюдо по двум тарелкам и достал две кружки холодного молока.
[Сергей: …]
Наконец всё было готово, и Сергей двинулся в комнату Бернадет.
[Сергей: …]
Внутри стояла кровать, была небольшая полочка с личными вещами. В углу даже лежала крохотная губная гармошка с какой-то странной надписью (она была написана вывихристым курсивом, так что Сергею, как иностранцу, было практически невозможно понять, что вообще там было написано).
В постели, лёжа на боку и держа ладонь на животе, спала Бернадет. Как и было сказано ранее, у неё уже было не каре, а длинные золотые волосы. Сейчас они были растрёпанными и даже немного залезали ей в рот.
[Сергей: …]
Было удивительно видеть её такой…
[Сергей: Бет… Проснись…]
Сергей легонько коснулся плеча девушки и немножко её потряс.
[Бет: Мммм…]
Девушка приоткрыла свои глаза, слегка улыбнулась и снова зарылась лицом в тёплую и мягкую подушку.
[Сергей: Встава-а-ай…]
Юноша начал интенсивнее поталкивать совсем не желающую вставать девушку.
[Бет: Угу… Сейчас…]
Бернадет перевернулась на спину и широко зевнула, протерев свои глаза.
[Сергей: …]
[Бет: Уаааа…. Доброе утро…]
[Сергей: Доброе…]
[Бет: Что будешь на завтрак?]
[Сергей: Я уже приготовил яичницу…]
[Бет: Ммм… Ничего себе… Какой заботливый…]
Девушка расплылась в открытой улыбке и положила свою ладонь на руку Сергея, лежащую на матрасе.
[Сергей: …]
[Бет: …]
[Сергей: …]
[Бет: …]
Юноша сжал ладонь в ответ.
[Сергей: …]
***
[Сергей: …]
[Бет: …]
[Сергей: …]
[Бет: …]
[Сергей: …]
[Бет: …]
[Сергей: …]
[Бет: Как спалось?]
[Сергей: Нормально…]
[Бет: …]
[Сергей: …]
[Бет: Что-то не так?]
[Сергей: Да нет… Всё нормально…]
[Бет: Да?..]
[Сергей: …]
[Бет: …]
[Сергей: …]
[Бет: Ты же понимаешь… Я живу с тобой не первый день, не первую неделю и не первый месяц… Я прекрасно понимаю, когда что-то не так…]
[Сергей: …]
[Бет: Ну…]
[Сергей: Всё нормально… Просто… Я похоже пересолил…]
[Бет: Да? Ну-ка…]
Девушка, уже сидящая за столом, но всё ещё не опробовавшая блюдо Сергея, ковырнула горячее блюдо вилкой и скушала кусочек.
[Сергей: …]
[Бет: Да… Ты, и правда… Слегка пересолил…]
Стараясь не скорчить своё лицо, Бернадет мило улыбнулась и отодвинула яичницу в сторону.
[Сергей: …Прости…]
[Бет: Да ладно, что ты… Ну пересолил – бывает… Впереди у нас ещё много времени – научишься хорошо готовить.]
[Сергей: …]
[Бет: …]
[Сергей: И молоко… Я забыл его попробовать перед тем, как разлил по кружкам…]
Попаданец молча вылил свой напиток в окно и вытер белые губы.
[Бет: Прокисшее что ли?]
[Сергей: На вкус точно…]
[Бет: Серёж, это уже мой косяк… Каждый раз забываю, что молоко портится умеет – храню до последнего, а оно киснет…]
[Сергей: …]
[Бет: …]
[Сергей: Я пойду тогда…]
[Бет: Куда?]
[Сергей: К мужикам… Они вчера позвали – надо сапоги заплатать.]
[Бет: Ты вчера прочитал те записки?]
[Сергей: Да, они оказались очень полезными.]
[Бет: В таком случае не буду на тебя наседать… Понимаю, всё-таки сейчас тебе достаточно неловко со мной общаться.]
[Сергей: Угу…]
[Бет: …]
Юноша встал с табуретки и, поправив рубаху, подошёл к двери, из-за которой веяло весенней прохладой.
[Сергей: Слушай… Ты собираешься пойти куда-нибудь вечером?]
[Бет: Нет, я буду дома, а что?]
[Сергей: …]
[Бет: …]
[Сергей: Просто так спросил.]
***
[Сергей: …]
Утро прошло без происшествий.
Сначала юноша побродил по деревне, поспрашивал людей о всяком, узнал обстановку в Империи да и во всём мире в целом, оправдываясь потерей памяти.
Как оказалось, Бернадет говорила правду. Сюзанна Вигирфаль погибла незадолго после того, как армия Эльденграда уехала в Бистлэнд. На троне осталось временное правительство в лице Ге’Фюста фон Амбьердетча, Ро’Денье Лотрикса и Хирола, как главного защитника такой вот довольно шаткой государственности.
[Сергей: …]
С тех пор практически ничего не изменилось. Война как шла осенью, так и продолжала тянуться этой весной. Многие поговаривали о том, что активные действия должны были начаться сразу после того, как растает мешающий этому снег.
Тем не менее, хоть сейчас и было относительно тепло, никаких новостей с фронта не приходило.
[Сергей: …]
После этого Сергей всё-таки рассмотрел те сапоги, что были у него в комнате, и на скорую руку зашил целую свору ботинок, натасканных мужиками.
У него в тумбе лежало сапожное шило – он протыкал им обувь, цеплял нитку и продевал её обратно, после затягивая всё в узелки.
В этом не было ничего тяжёлого – разве что иногда ботинки были настолько стёрты, что протыкать было нечего, или же, наоборот, кожа так тупилась, что через неё было тяжело продеть шило.
В основном, к слову, здешние сапоги не были особо похожи на современные. В основном они были мягкие, и походили больше на какие-то носки или даже шлёпанцы. У некоторых не было подошвы вовсе, у кого-то она была очень мягкой, а кто-то вообще тупо привязывал к стопам кусочки досок, порой даже не пытаясь подогнать их под форму ноги.
[Сергей: …]
Эта деревня называлась Кофкой.
[Сергей: …]
В Кофке практически не было зверолюдов, в силу того, что здесь поблизости был имперский тракт, из-за чего мимо деревни часто проезжали солдаты, путешественники и даже высокопоставленные лица.
Ушастые же жители Рибла жили в лесах либо в сёлах за пригорками или реками. Некоторые, конечно, скрывались прямо под боком правительницы этого графства – Зимс ли Фарисей (причём некоторые даже говорили, что в буквальном смысле этого слова).
[Сергей: …]
Сергея и Бернадет здесь приняли очень легко. В Кофке были свои старейшины и некий совет по трудоустройству. Здесь люди ведали банально за те специальности, в которых нуждалась деревня.
Кухарок не хватало всегда, то из-за родов, то из-за полевых работ, иногда из-за банальных смертей или переездов поварих, а вот сапожник был, но уже не тот.
Ему было что-то около девяноста лет. Когда о нём начинался разговор, люди почему-то начинали говорить тихо, порой шёпотом. Говорили, что
