Читаем без скачивания Легенды о проклятых. Безликий - Ульяна Соболева

  Теперь я уже не сомневалась - проклятый меид в железной маске убил моего брата. Если я выживу, если меня не казнят прямо в Адвере, то когда-нибудь я отомщу и лично убью этого ублюдка. Я воткну ему нож прямо в сердце и несколько раз проверну там, ловя его последние вздох. Когда-нибудь я отомщу за нас всех.

Самозванец поравнялся со мной и, когда я подняла к нему лицо, сделал широкий жест рукой.

- Добро пожаловать в Валлас, Деса Вийяр. Ваши солдаты выстроились в ряд, приветствуя вас. Я заставил их всех преклонить колени пред их велиарией в надежде, что вы оцените. Посмотрите, в вашу честь уже вывесили знамена. Валлас ждет вас с распростертыми объятиями.

Я посмотрела на возвышающийся за каменной стеной Адвер, и сердце сжалось от понимания, что это конец. Город больше не принадлежал ни мне, ни моему отцу. Проклятые ублюдки во главе с меидом-предателем захватили его, видимо, еще несколько дней назад и вывесили на башнях замка черное знамя семьи Даалов с алой раззявленной пастью волка на полотне. Оно трепыхалось на ледяном северном ветру и блестело кровавым рисунком. На каждом из шпилей, как свидетельство того, что Валлас больше не принадлежит нам.

Меид издевательски рассмеялся, а я зажмурилась, глотая слёзы.

- Отец найдет меня и вырежет вам сердце!

- Я очень надеюсь на то, что он вас найдет. Разве вы этого не поняли? Вас никто не прячет, моя деса.

Нет, я не поняла. Ничего я не поняла. Да и как понять, когда вокруг меня одни мертвецы и город, который сулил мне новую жизнь, превратился в кладбище, усеянное костями моих подданных. Я не знаю, что за чудовище влезло, втерлось к ним в доверие, что за монстр, который смог казнить даже женщин и детей, чьи тела валялись у стен замка Адвер, окрашивая снег в алый цвет страданий и смерти. Солдаты в черном, с лицами закрытыми до половины черными шарфами, таскали мертвецов и складывали друг на друга в кучу, вокруг которой уже разложили дрова. Не несколько дней назад…О Иллин… не несколько! Трупы уже начали разлагаться, даже несмотря на холод.

Рейн Даал въехал в замок триумфально и медленно, продолжая удерживать цепь одной рукой, а другую поднял, приветствуя свою армию смерти, тут же склонившую головы. Я с непониманием и неверием смотрела, как люди кричат, швыряют в воздух головные уборы, тянут к нему руки. Что тут происходит, Саанан их всех раздери? Разве они не присягнули в верности моему отцу и брату, разве они в чем-то нуждались, когда здесь правил Анис? Почему они рады видеть этого проклятого захватчика? Что происходит вокруг меня? В какой кошмарный фарс я попала?

- Destchata teng baas, moara vertans, moara torians va torianas! Necealga! Necealga lang tianda vertans Vallas! *1

- Rain! Rain! Noar veliar! Legarnis veliar kerdans! Das Daal! Das Daal!*2

Они кричали на гортанном и непонятном языке, они швыряли под ноги его коня засушенные цветы. Проклятые изменники. Цветы шаарин цветут летом. Это означало только одно – они хранили их. Они ждали, когда этот жуткий монстр в железной маске войдет в город…чтобы приветствовать его алыми цветами победы. И страшная догадка пронизала мозг – они сами открыли ему ворота. Нет предателя – они все предатели. Это они впустили проклятого валласара в мой город. И этот язык…он говорит с ними на запрещенном языке. Том самом, который должен был исчезнуть навсегда с объединённых королевств. Он не может быть сыном Альмира дас Даала. Не может! Потому что если это правда, то… Я чувствовала, как вместе с телом замерзает все внутри от предчувствия катастрофы. Ведь это война. Война, о которой не знает ни мой отец, ни братья. Война, которая уже началась здесь и сейчас. И у проклятого валласара есть фора и козырь…Этот козырь, несомненно, я.

Меид пришпорил коня и двинулся по вымощенной камнем дороге к замку, продолжая тянуть за собой цепь с пленными.

- Я привез вам трофеи – трусливых солдат Ода Первого, сдавших мне свое оружие в обмен на жизнь. Если они не присягнут мне в верности и не отрекутся от своей веры, то на рассвете мы сдерем с них кожу живьем и подвесим на кольях вместе со знаменами их велиара.

Люди швыряли в нас лед и комья снега с грязью. Те, кто постарше посылали нам проклятия, а подростки норовили попасть камнями в головы, в лица и, если им это удавалось, триумфально выли и вопили. Толпа восторженно скандировала имя самозванца и вопила на двух языках, озверевшая от запаха крови, предвкушая зрелища и праздник.

Кто-то содрал с моей головы платок и на секунду голоса стихли, а потом началась вакханалия, какое-то дикое безумие. Все эти люди рванули ко мне, пытаясь пробиться сквозь ряды воинов в черном.

- Да это же дочь Ода! Шеана! Проклятая шеана! Чтоб ты сдохла шлюха лассарская!

- Дочь Ода у нас в плену! Она хочет последовать за своим братом! Она  хочет, чтоб ее подвесили на крючья и сожгли живьем!

-Сжечь! В костер её! Разорвать на части шеану! Сжечь!

Лица их исказились ненавистью. Я никогда не видела такой отчаянной злобы и презрения. Они жаждали моей крови и смерти. Если бы могли прорваться сквозь плотные ряды меидов, они бы разодрали меня на части, невзирая на опасность обжечься. Они плевались и поднимали три пальца в воздух. Позже я узнаю, что это означает на их языке проклятие. Они проклинали меня. И я с горечью поняла, что, когда убили моего брата, все эти люди радовались его смерти. Его не приняли в Валласе. Все письма, что он писал мне отсюда, были ложью. Не было никаких венков из алой шаарин, не было песнопений у костров и хлеба с солью. Они все жаждали его смерти. Нет! Отец не объединил два королевства, он всего лишь загнал стихию в недра страха и сковал оковами рабства, и сейчас она вырвалась на свободу, грозясь поглотить под собой нас всех.

- Отдайте её нам! Лассарскую шлюху нам!

В тот же момент кто-то дернул меня к себе, и я увидела лицо одного из людей меида. Того самого, который сопровождал Фао дас Ангро, того, кто привел его в ловушку. Саяр быстро расстегнул на мне ошейник и браслеты на руках и ногах. Я со стоном схватилась за истерзанное горло и посмотрела на окровавленные пальцы.

- Идите за мной. Иначе они разорвут вас на части.

Закрывая собой от разъяренной толпы, воин потащил меня, удерживая под руку в сторону замка. Я оглядывалась в поисках Моран, но так и не увидела ее среди толпы.

***

Он вел меня по длинной узкой лестнице вниз, в темницы Адвера, вдоль влажных от сырости стен, и я чувствовала, как силы покидают мое тело и, когда споткнулась в очередной раз, воин поднял меня на руки, но я тут же впилась ему в шею ногтями, и он, взвыв от боли, отшвырнул меня с такой силой, что я покатилась по ступеням, чувствуя, как потемнело в глазах от ударов.

- Проклятье! – завопил он, трогая затылок, а я вскочила на ноги, тяжело дыша, и, глядя ему в глаза, прошипела:

- Это, чтоб ты никогда не забывал, что ко мне нельзя прикасаться, и хозяину своему скажи, если кто приблизится – сожгу!

Воин стиснул челюсти и шумно выдохнул.

- У меня приказ закрыть вас в темнице, и я его выполню, даже если мне придется для этого отрубить вам руки.

Выдернул меч из ножен и двинулся на меня.

- Пошла. Вперед.

- Так руби, проклятый ублюдок! Чего ты ждешь? Я никуда не пойду. Ты никто, чтобы приказывать дочери Ода Великого! Пусть мне приказывает равный мне, а не грязный, вонючий плебей.

- Отрубит, если я ему прикажу это сделать.

Голос Рейна Даала заставил меня вздрогнуть и вжаться в стену, я увидела, как он спустился по лестнице, удерживая факел в руке. Блики от огня плясали по его черной маске, отражаясь в блестящем металле и в глазах, как всегда, непроницаемых и страшных.

- Иди, Саяр, празднуй победу с остальными. Я сам разберусь с велеарией, как равный ей.

Когда воин оставил меня наедине с этим ублюдком, я почувствовала, что вот теперь мне становится по-настоящему страшно, потому что он не боялся обжечься. И я в этом уже убедилась. Этот проклятый монстр вообще ничего не боялся. Жуткое чудовище, превратившее мою жизнь в ад в одно мгновение, пыталось издевательски вежливо оказывать мне уважение, и от того я чувствовала себя еще более униженной, чем если бы со мной обходились грубо. Я попятилась вниз по лестнице, оглядываясь на каменные темницы, больше похожие на клетки, и понимая, что там буду в большей безопасности, чем так близко от него.

- Правильно, Одейя, умное решение. Страх – это самое естественное состояние для человека. Ведь ваши руки вам еще понадобятся, чтобы ублажать своего мужа, как, впрочем, и ваше тело, и ваш грязный рот, которым вы ругаетесь, как солдафон, а не дочь Ода Первого. Вас разве не учили покорности?

- Я и есть солдафон. Дайте мне в руки меч и, может, тогда вы сами узнаете, что значит страх.

Вздернула подбородок, глядя ему в глаза, сверкающие в прорезях маски, а он расхохотался. Как всегда, от его смеха по коже пошли мурашки. Мне захотелось, чтобы он замолчал, чтобы эхо от его голоса не оглушало, пульсируя в висках.