жизнью. Стэн стал моим профессором-консультантом по диплому. Я оставил работу на игровой площадке и переехал в общежитие в Темпе, поближе к университету.
Цукер выглядел так, словно только что побывал на концерте группы «Благодарные мертвецы»[7]. На первый взгляд он напомнил мне белого парня, который явился в Южный Бронкс, чтобы сделать свое дело и смыться. У Стэна была борода, прическа «конский хвост» и беззаботная улыбка хиппи средних лет. Я знал такой тип людей слишком хорошо, или думал, что знаю. По его дружелюбной, спокойной манере поведения нельзя было догадаться, насколько он был умен и требователен. Я узнал это на собственной шкуре.
«Нам тебя не хватало сегодня на занятиях, Стив». Это было приветствие, которого я смертельно боялся. Если я пропускал лекцию, то Цукер выслеживал и отлавливал меня. Он знал, что я работал в бутербродной рядом с кампусом, и появлялся там ровно перед закрытием.
«Должен был работать допоздна, друг», – обычно отвечал я и видел, как он кивал головой, не дослушав. Периодически он вылавливал меня на баскетбольной площадке, потного и пыльного, после случайной игры, затянувшейся дольше запланированного. «Ого! Похоже, я потерял кучу времени!» – начинал я, и он качал головой.
«Что ты тут делаешь, Стивен? – спрашивал он удивленно. – Тебе не нужно занимать место на моем курсе. Давай прекращай это безобразие». Среди студентов-выпускников я выделялся по всем возможным отрицательным параметрам. Прогуливая занятия и не выполняя задания, я привлекал внимание Цукера. С его стороны было естественно дать мне провалиться на экзаменах и вылететь из университета. Но он не собирался позволить мне идти такой дорогой.
Самое неприятное ощущение я испытал, когда понял, что почти ничего не знаю. Я торговался и очаровывал всех на пути к диплому колледжа и не приобрел основополагающих навыков. Мои провалы в учебном материале были чудовищными. Как проводить исследование? Как написать научный отчет или курсовую работу? Как правильно цитировать литературу? Я преуспел в умении извиняться, но эта штука здесь не работала. Мне было стыдно признаться, что я чего-то не знаю.
Что во мне разглядел Цукер? Когда я показывал себя худшим из студентов, то напоминал ему подростка со всеми характерными поведенческими проблемами. В начале своей карьеры Цукер учил именно такой контингент. Он смотрел на меня как на большого ребенка в коротких штанишках, которому нужно изменить поведение для его же собственной пользы. Когда я приходил на занятие и громко выступал против несправедливой системы государственного образования, он видел себя в молодости. Стэн знал, что я прав, даже если мои доводы были корявыми. Он хотел помочь мне обуздать себя во имя детей, нуждающихся в защите. Стэн видел, как я нахожу общий язык с людьми, если не слишком достаю их. Я мог бы принести пользу, получив правильное образование и жизненную мудрость.
«Я бы никогда не стал тем, кем я стал, если бы не использовал возможности, предоставляемые другими людьми, – признался как-то Стэн. – Я знал, что всегда есть надежда, но только если вы сами хотите использовать предоставленные преимущества».
У меня тоже появилась надежда, особенно после того как я загремел в больницу. Занятия становились все сложнее и требовали все большего напряжения. Мое сумбурное расписание и снисхождение к собственным слабостям добавило масла в огонь. Сначала я простудился, потом простуда перешла в инфекцию дыхательных путей, которая никак не проходила.
Переломом стало одно прекрасное утро, когда я проснулся и увидел, что половина моих волос осталась на подушке. Я заподозрил худшее! За несколько недель до этого «Мэджик» Джонсон[8] шокировал мир, во всеуслышание признавшись, что у него ВИЧ. Информация, и особенно дезинформация, покатилась как снежный ком. Мои симптомы и мое неразумное поведение повергли меня в ужас. В тот день, когда я получил положительный анализ на ВИЧ, я услышал погребальные колокола. Я отправился в банк и перевел все свои сбережения – несколько сотен долларов – в чеки на мелкие суммы. Я накупил кучу 99-центовых гамбургеров и стал раздавать долларовые чеки незнакомцам. В конце концов я оказался на улице, босой, без гроша в кармане и без паспорта. Потом я собрался с силами, сдал повторный тест и узнал, что первый был ошибочным. У меня не было ВИЧ.
Я не рассказал своему консультанту об этом предупреждающем звонке. До меня наконец-то дошло, как близко к краю пропасти я подошел.
Цукер был таким требовательным именно потому, что знал, где будут работать его выпускники: в школах для детей с особыми потребностями. Если бы он не подготовил нас как следует, мы могли бы обмануть ожидания детей, заслуживающих лучшего.
«У нас есть специальный прием в коррекционном образовании, – сказал мне как-то Стэн. – Мы не можем позволить будущим учителям получить диплом, не выполнив всех заданий. Я не могу просто исключить тебя за неуспеваемость. Если ты не будешь заниматься, то не приобретешь навыки, необходимые учителю».
Но мотивировал меня не диплом, а вера Стэна в то, что у меня получится. Это был исключительный случай, своего рода взаимный настрой. Стэн принимал мои успехи близко к сердцу. В программе специального обучения я стал его специальным проектом.
Это заняло некоторое время, но наши сердечные разговоры не прошли для меня даром. Оглядываясь на прошлое, я понимаю, что Цукер наставлял меня в той теории образования, которая подходит всем ученикам, а не только тем, кто имеет ограниченные способности.
Особенно запомнился мне один урок. Я до сих пор храню его в своем сердце. Благодаря ему определился весь мой подход и к обучению, и к образованию.
«Существует только две причины, по которым ребенок не может что-то сделать, – объяснял мне Стэн. – Либо ребенок не согласен, то есть не хочет этого делать, либо он не способен, то есть не знает, как это сделать. В любом случае мы должны научить его. Вы не имеете права отказываться от этого ребенка. Иначе вы оба окажетесь и несогласными, и неспособными. Я учитель, поэтому я не могу отказаться от тебя».
Выучив этот урок, я уже не забывал его всю свою жизнь.
Мало-помалу я начал использовать возможности, которые открывал мне Цукер. Если я честно признавался, что чего-то не знаю, то он всегда спешил на помощь и заполнял пробелы в такой форме, чтобы я мог разобраться. Чем больше я вкладывался в учебу, тем больше соответствовал целям образования, которые, с помощью Цукера, поставил для себя. Я был готов приложить все силы, чтобы стать центральным игроком, каким видел меня Стэн. Дайте мне немного времени, и я получу диплом с отличием.
