«Я уже напуган, а вы добавляете к моему страху новый, вы не убираете его от меня. Мой друг сказал мне, что вас нелегко понять, и я понимаю, почему. Но считаю, что я серьезен и действительно хочу кое-чего большего, чем простую иллюзию. Я совершенно согласен, что нужно заложить правильный фундамент, но самому прочувствовать, что есть истинное и что есть ложное, является другим вопросом».
Нисколько, сэр. Конфликт зависти, с ее удовольствием и болью, неизбежно порождает замешательство, как внешнее, так и внутреннее. Только когда есть свобода от этого замешательства, ум может открыть, что является истинным. Всякая деятельность сбитого с толку ума ведут только к дальнейшему замешательству.
«Как мне освободиться от замешательства?»
«Как» подразумевает постепенное освобождение, но замешательство нельзя прояснять по частям, в то время как остальные части ума останутся сбитыми с толку, так как та часть, которая прояснена, скоро снова становится запутанной. Вопрос, как прояснить это замешательство, возникает только тогда, когда ваш ум все еще озабочен другим берегом. Вы не видите полногое значения жадности или насилия, или чего-то подобного. Вы только хотите избавиться от них, чтобы достигнуть чего-то еще. Если бы вас полностью волновала зависть и страдание как ее результат, вы бы никогда не спрашивали, как избавиться от нее. Понимание зависти — это целостное действие, в то время «как» подразумевает под собой постепенное достижение свободы, что является всего лишь действием из-за замешательства.
«Что вы подразумеваете под целостным действием?»
Чтобы понять целостное действие, мы должны исследовать разделение между думающим и его мыслью.
«Не существует ли наблюдателя, который стоит над думающим и его мыслями? Я чувствую, что существует. В один блаженный момент я испытал это состояние».
Такие переживания — результат деятельности ума, который был сформирован традицией и тысячами влияний. Религиозные видения христианина будут весьма отличаться от таковых индуса или мусульманина, так как все по существу основаны на особого рода условностях ума. Критерий истинности — это не переживание, а то состояние, в котором ни переживающего, ни переживания больше не существует.
«Вы имеете в виду состояние самадхи?»
Нет, сэр. Используя это слово, вы просто-напросто указываете описание опыта других.
«Неужели нет наблюдателя вне и над думающим и его мыслями? Я совершенно определенно чувствую, что есть».
Начинать с умозаключения означает прекращение всякого размышления, не так ли?
«Но это не умозаключение, сэр. Я знаю, я почувствовал его истинность».
Тот, кто говорит, что он знает, не знает. То, что вы знаете или чувствуете, является истинным, это то, чему вас научили. Другой, которому доведется по-другому быть обученным его обществом, его культурой, будет утверждать с равной степенью откровенности, что его знание и опыт показывают ему, что нет никакого наивысшего наблюдателя. Вы оба, приверженец и противник, находитесь в равной категории, верно ведь? Вы оба начинаете с умозаключения и с опыта, основанных на ваших условностях, не так ли?
«Когда вы освещаете это таким образом, то действительно кажется, что я заблуждаюсь, но я все еще не убежден».
Я не пытаюсь вводить вас в заблуждение или убеждать в чем-либо. Я только указываю на некоторые вещи, которые вам стоит исследовать.
«После тщательного чтения и изучения я вообразил, что полностью обдумал этот вопрос о наблюдателе и наблюдаемом. Мне кажется, что как глаз видит цветок, а ум наблюдает через глаз, так и за умом должна иметься сущность, которая осознает целостный процесс, то есть и ум, и глаз, и цветок».
Давайте исследовать это без утверждения, без поспешности или догматизма. Как возникает размышление? Есть восприятие, контакт, ощущение, а затем мысль, основанная на памяти, говорит: «Это роза». Мысль создает мыслителя, именно процесс размышления дает жизнь мыслителю. Сначала появляется мысль, а затем думающий, а не наоборот. Если мы не уясним это как факт, нас будут вводит в разного рода заблуждения.
«Но существует разделение, промежуток, узкий или широкий, между мыслителем и его мыслью. И не указывает ли это на то, что сначала возник мыслитель?»
Давайте посмотрим. Воспринимая себя как непостоянное, находящееся в опасности и желающее постоянства, безопасности, мысль привносит в бытие думающего, а затем подталкивает думающего к более и более высоким уровням постоянства. Так что существует кажущийся неразрывный промежуток между мыслителем и его мыслью, между наблюдателем и наблюдаемым, но весь этот процесс протекает все-таки в пределах области мысли, не так ли?
«Вы хотите сказать, сэр, что наблюдателя в действительности нет, что он является столь же непостоянным, как и мысль? Мне трудно поверить в это».
Вы можете называть его душой, Атманом, или каким пожелаете именем, но наблюдатель — это все еще творение мысли. Пока мысль каким-то образом связана с наблюдателем, или наблюдатель управляет, формирует мысль, он все еще находится в пределах области мысли, в пределах процесса времени.
«Как мой разум возражает против этого! Все же, несмотря на мое внутреннее состояние, я начинаю понимать, что это факт. А если это факт, тогда существует только процесс мышления и никакого мыслителя».
Это так, верно? Мысль породила наблюдателя, мыслителя, осознающего или не осознающего цензора, который постоянно судит, осуждает, сравнивает. Именно наблюдатель вечно в конфликте с его мыслями, вечно прилагает усилие, чтобы направлять их.
«Пожалуйста, немного помедленнее. Я действительно хочу прочувствовать сам. Вы указываете, что любая форма усилия, благородного или позорного, является результатом этого искусственного, иллюзорного разделения между мыслителем и его мыслями. Но вы пробуете устранить усилие? Разве усилие не необходимо для всякого изменения?»
Через время мы обсудим это. Мы увидили, что есть только мысль, которая изобрела мыслителя, наблюдателя, цензора, контролера. Между наблюдателем и наблюдаемым имеется конфликт из-за усилия, прилагаемого одним, чтобы преодолеть или по крайней мере изменить другое. Усилие тщетно, так как оно никогда не сможет произвести фундаментальный переворот в мысли, потому что мыслитель, цензор сам является частью того, что он желает изменить. Одна часть ума никоим образом не может преобразовать другую часть, которая является всего лишь продолжением ее самой. Одно желание может и часто действительно преодолевает другое желание. Но желание, которое является доминирующим, все еще порождает другое желание, которое, в свою очередь становится проигравшим или получившим выгоду, и таким образом запускается конфликт дуальности. Нет конца этому процессу.
«Мне кажется, что вы утверждаете, что только через устранение конфликта есть возможность фундаментального изменения. Я не совсем понимаю. Не будете ли вы любезны немного поподробней объяснить это?»
Думающий и его мысли — это объединенный процесс, который не имеет независимого продолжения, наблюдатель и наблюдаемое неотделимы. Все качества наблюдателя содержатся в его размышлении, если нет размышления, нет и наблюдателя, мыслителя. Это ведь факт, правильно?
«Да, пока мне понятно».
Если понимание происходит просто на словах, разумом, оно имеет небольшое значение. Должно быть фактическое переживание думающего и его мыслей как единого целого, как объединения двоих. Только тогда происходит процесс размышления.
«Что вы подразумеваете под процессом размышления?»
Путь или направление, по которому направляется мысль: личное или безличное, индивидуальное или коллективное, религиозное или мирское, индусское или христианское, буддистское или мусульманское и так далее. Нет такого мыслителя, который является мусульманином, а только лишь размышление, которое в зависимости от условностей мусульманства. Размышление — созданных им самим условностей. Процесс или возникновение мышления неизбежно порождают конфликт, и, когда через различные средства прилагаются усилия, чтобы преодолеть конфликт, это только создает другие формы сопротивления и конфликта.
«Это ясно, по крайней мере, я так думаю».
Такой способ мышления должен полностью прекратиться, поскольку он порождает замешательство и страдание. Не существует лучшего или более благородного мышления. Всякое размышление обусловлено.
«Вы, кажется, подразумеваете, что только когда мысль прекращает быть, возникает радикальная перемена. Но так ли это?»
Мысль обусловлена. Ум, будучи хранилищем опытов, воспоминаний, из-за которых возникает мысль, сам является зависимым от условностей, и любое движение ума, в любом направлении, приводит к его собственным ограниченным результатам. Когда ум делает усилие, чтобы преобразовать себя, он просто строит другой шаблон, возможно отличающийся, но все еще шаблон. Каждое усилие ума освободить себя — это продолжение мысли, это может быть на более высоком уровне, но все еще в пределах им очерченного круга, принадлежащего мысли, времени.
