обсуждали детали дела, после чего гражданских Серж повел к технике, которую потребуется защитить от…Дерьмо. Я даже не знаю, от чего нам нужно защищаться.
– Марвик, – тихо начал говорить Герд, как только закрылся командный пункт.
– Что?
– Мне кажется, что ты еще не все сказал.
Я смотрел на членов своей команды, думая, как хорошо мы сумели изучить друг друга. Я действительно сказал не все, не хотелось это обсуждать в присутствии лишних людей.
– К башням будем выдвигаться в дождь.
– Чего? – Ария в один нервный шаг оказалась рядом со мной. – Ты совсем чокнулся на фоне последних событий? В черный дождь? Который просто растворил стальные опоры? Прожег людей до состояния пыли?
– Если у нас будет защита, выдвигаться в дождь – это лучшее решение.
– Почему?
– Минимальная видимость, в том числе и для наших врагов. Уверен, что они каким-то образом следят за нами. Как? Пока не знаю. В дождь видимость нулевая, будем двигаться по радару. А если нас не видно, послать никакой ураган, чертовы молнии и другую хрень, которая превращает нас в фарш, – невозможно.
– Хорошо, – Ария нервно сглотнула, на ее лбу выступило несколько капель пота. Давно я не видел ее в таком состоянии. – Предположим, что нам удалось добраться до этих башен. А как идти по лужам? Обувь практически мгновенно начнет растворятся? Как и мы.
– Над этим тоже нужно подумать, – честно ответил я. – Нам придется подниматься по лестнице. Выбранные гражданские будут думать и над такой защитой. Здесь много специалистов.
Девушка фыркнула. Герд и дальше задумчиво пялился в экран одного из мониторов. Никто из них, черт, да я сам не хотел соваться туда из убежища. Но мое шестое чувство буквально съедало мыслью о том, что оставаться здесь в безопасности удастся недолго. А нужно еще как-то вычислить крысу.
Я вышел из командного пункта, чтобы дополнить задание гражданских. Не знаю, как им это удастся. Но они обязаны придумать что-то, что даст нам возможность дойти до странной базы. Клянусь всеми своими конечностями, что ее реально не было в первые годы после взрыва.
– Марвик, – в моем ухе затрещал наушник, этот треск последнее время особо раздражал. Голос Герда был чрезвычайно обеспокоен, таким я его слышал только пару раз. И все эти разы были связаны с нами, когда кто-то из команды оказывался в смертельной опасности из-за ранения, плена или чего-то реально серьезного.
– Слушаю, – я старался придерживаться субординации, не выдавая эмоций. Но в моем желудке скрутился комок из настоящего ужаса, который только наращивал свой размер.
– Беги в комнату к Арии… Быстрее, – последнее слово было сказано практически на выдохе, настолько тихо и в таком страхе, что мои ладони сразу покрылись липким потом.
Минута, которую я бежал в направлении комнаты девушки, показалась длинною в вечность. В нескольких метрах от точки назначения послышались звуки женского плача и странные причитания. Дерьмо. Эти причитания точно принадлежат Арии. Какого хрена там происходит?
На повороте я столкнулся с Сержем, которого, как и меня, вызвал Герд. Не обращая внимания на боль от столкновения, мы просто молча в два прыжка преодолели оставшиеся метры.
Герд стоял в дверях с протянутыми вперед руками.
– Ария, Ария, посмотри на меня, девочка, – он осторожного говорил с девушкой.
Заглянув в комнату, холодным потом уже покрылась и моя спина. Ария сидела на своем небольшом металлическом столе и ножом вычерчивала на своем теле случайные узоры. Неосознанно я сразу двинулся в сторону девушки, но сразу был отброшен Гердом.
– Ты охренел? – заорал я, что было силы, и врезал ему по лицу.
– Не подходи к ней, – Герд сплюнул кровь и снова вцепился в меня. – Смотри.
Я в ужасе смотрел на происходящее, но смог на секунду взять себя в руки. Герд сделал аккуратный, безумно медленный шаг в сторону Арии. Как только она увидела, что к ней кто-то приближается, та сразу начала подносить нож к своему горлу.
– Стой! Я отхожу! – Герд сразу остановился на пороге комнаты. В этот момент Ария закричала, как банши из легенд. Этот крик пронимал до самой души, заставляя трепетать от дикой паники трех взрослых вояк, прошедших не одну горячую точку.
– Какого…, – казалось, что мой язык онемел.
– Я застал ее в таком состоянии. Она что-то бормочет невнятное, про конец света, черный дождь… И, – Герд споткнулся о собственное слово. – И постоянно режет себя. Как только я пытаюсь подойти к ней, она сразу пытается перерезать себе горло.
– Ария! – заорал я в сторону девушки. – Ты слышишь нас?
Девушка на секунду отложила нож и посмотрела в мои глаза. Этот взгляд… Это взгляд загнанного животного. Дикий, пронзающий каждую струну души, просящий о пощаде. Что за хрень, спросил я себя уже который раз.
– Ария, положи нож, детка. Нам нужно перевязать твои раны, – я говорил с ней, как с маленьким ребенком, уговаривая того отойти от обрыва.
– Я не хочу, – девушка всхлипывала.
– Не хочешь, чтобы мы помогли тебе? – Серж отошел от оцепенения.
– Не хочу жить. Не хочу жить так, – по окровавленным от пореза щекам текли красные слезы.
– Ария, все хорошо. Мы в безопасности, – я начал двигаться в сторону девушки.
– Нет… Все очень плохо. Все. Очень. Плохо, – с дикой злостью повторила Ария, после чего широко размахнувшись всадила в свое горло нож.
Глава 12
Я трахал Кэтрин так сильно и глубоко, как будто это именно она виновата во всем происходящем. Как будто именно внутри нее сосредоточено все зло мира. Мне было плевать, больно ей или нет, доставляю ей хоть какое-то удовольствие или нет. Сейчас я был зверем, которому нужно было выплеснуть все скопившееся напряжение и злость. У меня до сих пор перед глазами была картинка с мертвой Арией, одним из немногих людей, которые были рисковать собой, не думая о последствиях таких действий. Я видел, как из ее глаз уходит жизнь вместе с каждой каплей крови, которая вытекала из шеи девушки.
И без того не самые яркие голубые глаза, не терпящие яркого солнца, стали похожими на бельмо. Но весь ужас был в том, что в этих глазах не было никакого страха или ужаса. В них навсегда запечатлелось самое настоящее облегчение. Клянусь, именно облегчение, что весь этот ужас закончился.
Я ускорил темп, бешено входя и выходя из Кэтрин, мечтая, что, как только я кончу, мой камень, повисший на душе, пропадет. Но этого не случится. Я знал, что этого уже никогда не случится. Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Как я мог просмотреть, что Ария ходит по самому
