Читаем без скачивания Пожизненный срок - Лиза Марклунд

— Что с детьми?

— С детьми все хорошо. Они играют. Ты хочешь их увидеть?

Томас отложил трубку и пропал на несколько минут.

— Сейчас не самое подходящее время, — сказал он, вернувшись к телефону. — Что говорят в страховой компании?

«Он не хочет видеть детей! Ему нет дела до Эллен и Калле!»

По щекам покатились слезы.

— Я этим еще не занималась, — прошептала она. — В страховую компанию я поеду на следующей неделе.

— Черт! — выругался Томас. — Сколько времени уйдет на то, чтобы получить деньги?

Анника вытерла слезы рукавом.

— Не знаю…

— Мне надо, чтобы вопрос решился как можно скорее, — сказал Томас, и Анника поняла, что он говорит абсолютно серьезно.

— Мне очень жаль, — сказала она.

— Думаю, что мне жаль больше, — отрезал Томас и отключился.

Анника аккуратно положила трубку на аппарат и отдалась чувству жалости к себе. Она несколько раз всхлипнула, вытирая щеки пальцами. Стоя у окна, она смотрела, как на солнце играют дети.

«Когда же все это кончится? Почему жизнь так жестока? Почему ей все время мало?»

Она вышла на крыльцо и села на ступеньки, продолжая смотреть на детей.

Куда ей идти с ними?

Детский сад в Юрсхольме, но сама мысль о том, чтобы снова их туда отдать, вызвала у Анники почти физическую тошноту.

«Хватит с меня пригородов, хватит».

В деревне было здорово, но ей по душе большой город.

Может быть, им стоит вернуться в Кунгсхольм? Там было хорошо. Если повезет, то, может быть, удастся отдать детей в старые детские сады. Обычно новых детей набирают осенью.

Может быть, позвонить и узнать прямо сейчас?

Она достала мобильный телефон и включила его. Зарядное устройство Торда все же зарядило батарею. Анника набрала номер директора и получила сообщение о том, что детский сад сегодня закрыт.

Анника съежилась на ступеньке и обняла руками колени.

Может быть, она не права? Может быть, лучше начать все с чистого листа? Переехать в другой район Стокгольма или вообще в другой город? Вернуться в Катринехольм?

Мобильный телефон стал жужжать. Он поймал сеть, и посыпались сообщения.

Анника посмотрела на экран.

Сообщений было не так много. Пять по голосовой почте и три текстовых.

Голосовая почта по очереди: Спикен, Шюман, Спикен, Томас и Томас. Все тексты были от Томаса, и тональность их раз от разу становилась все более агрессивной и злобной.

Спикен хотел, чтобы она написала о Давиде Линдхольме, потом того же захотел Шюман, потом Спикен поинтересовался, не хочет ли она написать репортаж очевидца о пожаре в собственном доме, и, наконец, звонил муж, такой же злобный, как и в своих текстах.

Как все это характерно для нее, подумала Анника. Такое происходило всякий раз, когда в ее жизни случалась катастрофа. Ее всегда начинали искать. Два ее босса интересовались, когда она приступит к работе, а потом звонил разъяренный козел, считавший, что она слишком редко с ним трахается.

Она вернулась в дом и позвонила Шюману.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил главный редактор. — Ты собралась? Как ты?

Она села.

— Все в порядке. За мной вчера заехала Берит, и сейчас я в ее деревенском доме.

— Мы пытались до тебя дозвониться, но не смогли.

— Я знаю, но теперь мой мобильный телефон нашелся. Вы что-то хотели?

— Первым делом эта история с Юлией Линдхольм. Ты, кажется, с ней знакома?

— В какой-то степени да. Пять лет назад я всю ночь ездила в ее патрульной машине.

— Мы очень хотим опубликовать этот сюжет, — сказал Шюман. — Но я понимаю, в каком положении ты находишься. Успела что-нибудь спасти из дома?

— Детей.

Он помолчал, явно почувствовав себя неловко.

— Черт возьми, — вздохнул он. — Трудно себе такое вообразить. Тебе нужен отпуск?

— Да, — ответила Анника. — Мне надо разобраться с кучей всяких проблем.

— Как ты думаешь, ты сможешь написать статью о Юлии Линдхольм? «Моя ночь с полицейским-убийцей». Это можно сделать дома.

— У меня нет компьютера.

У нее, кроме того, не было и дома, но об этом она умолчала.

— Можешь получить в редакции новый ноутбук. Я сейчас подпишу требование. Когда ты за ним зайдешь?

Анника посмотрела на часы.

— Сегодня во второй половине дня, — ответила она. — Если я соберусь писать о Юлии Линдхольм, то мне надо поговорить с другой полицейской дамой, которая в ту ночь была в машине, — с Ниной Хофман. Тогда я писала именно о ней.

— Хорошо, я на тебя рассчитываю.

Анника оставила играющих детей на попечение Берит и пошла к автобусной остановке. Вытащив из кармана мобильный телефон, прочитала список контактов. Сначала набрала «Нина», потом «Хофман» и, наконец, нашла «Полиция. Нина X.».

Она нажала кнопку и принялась ждать соединения.

— Хофман.

Анника судорожно сглотнула.

— Нина Хофман? Меня зовут Анника Бенгтзон. Я журналистка из «Квельспрессен». Мы с тобой встречались пять лет назад. Я тогда провела ночь в машине с тобой и Юлией…

— Да, я помню.

— Я позвонила не вовремя?

— Что ты хочешь?

Анника окинула взглядом поля и луга, посмотрела на ползущие к горизонту облака, на красные деревянные дома с блестящими на солнце окнами.

— Наверное, ты догадываешься, — ответила Анника. — Мои шефы хотят освежить в памяти читателей, что мы делали тогда в патрульной машине, что говорила и делала Юлия и что я об этом тогда писала. Я обещала это сделать, но решила сначала поговорить с тобой.

— У нас есть офицер по связям с прессой, он общается с журналистами.

— Это я знаю, — сказала Анника, чувствуя, как в ней закипает раздражение. — Но я хотела поговорить именно с тобой, потому что у меня сложилось впечатление, что вы очень близкие подруги.

Нина Хофман несколько мгновений молчала.

— Что ты хочешь написать?

— Юлия очень много говорила о Давиде. Та наша милая болтовня может сегодня заинтересовать читателей. У тебя есть время встретиться со мной?

Анника увидела на гребне холма облако пыли, поднятой приближавшимся автобусом.

— Я не собираюсь никого поливать грязью, — пояснила она. — Я не для этого звоню, скорее наоборот.

— Я тебе верю, — сказала Нина Хофман.

Они договорились встретиться в пиццерии недалеко от дома Нины в Сёдермальме через полтора часа.

Подъехал и остановился автобус. Анника вошла в салон и протянула водителю последнюю пятисоткроновую банкноту Берит.

— У тебя нет денег помельче? — спросил водитель.

Анника покачала головой.

— Мне нечем разменять такую крупную купюру. Тебе придется поехать следующим автобусом.

— Тогда тебе придется силой вышвырнуть меня на улицу, — огрызнулась Анника, положила в карман деньги и прошла в салон.

Водитель несколько секунд смотрел ей вслед, потом закрыл двери и тронул автобус с места.

Анника села в самом последнем ряду и принялась смотреть в окно на проносившийся мимо пейзаж. Все вокруг было окрашено в разные оттенки зелени, скорость размывала края предметов и превращала мир в абстрактное живописное полотно.

Анника закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья.

Томас стремительной походкой, выпрямив спину, подошел к зданию правительства на Розенбаде. Не глядя по сторонам, прошел мимо людей, ожидавших очереди у поста охраны, моля Бога, чтобы сработал его пластиковый пропуск.

Официально срок его контракта истек в понедельник, и пропуск ему не возобновили, что Томас воспринял как неожиданный и неприятный сюрприз. До сих пор он переходил с одной работы на другую без представления развернутых резюме или утомительных собеседований. Если отныне все изменится, то это будет большим ударом, особенно теперь, когда он привык работать консультантом в правительстве.

Вчера глава отдела министерства юстиции Пер Крамне позвонил ему и попросил зайти, и Томасу стоило большого труда скрыть тревогу и заинтересованность. Он сказал Крамне, что завтра утром у него важная встреча, и это было правдой, хотя встречался он с Софией.

Если повезет, то старый пропуск сработает и он избежит унизительного ожидания в очереди рядовых посетителей. Он затаил дыхание и набрал номер. Раздалось жужжание, и на замке зажегся зеленый индикатор.

Томас не спеша открыл белую стальную дверь и вошел в коридоры власти. Он спиной чувствовал завистливые взгляды простых смертных: «Кто это? Что он здесь делает? Наверное, это какая-то важная шишка!»

Естественно, он направился к правому лифту. Слева был грузовой лифт, останавливавшийся на каждом этаже. Ехать левым лифтом было большой ошибкой.

Выйдя из лифта на четвертом этаже, он направился прямо в кабинет начальника отдела.