Ну разумеется, я мог бы и не спрашивать. Просто у меня слишком хорошие манеры.
Сухой смех бьет по воспаленному мозгу. Ненависть на секунду вспарывает вены и тут же стихает. Привычное бремя покорности.
— Этой ночью я умру, наемник.
Слепая надежда клокочет в горле. Свобода? Свобода???
— Но это ничего не изменит. Ты клялся и после смерти. Подойди ближе.
Рука входит в грудь, будто там нет ни кожи, ни костей, ничего. Будто это растопленное масло. Большое кровавое горячее сердце пульсирует на широкой ладони.
— Я возьму это, ты не возражаешь? Тебе оно больше не понадобится.
Покорность. Покорность. И ненависти больше не будет. И надежды тоже.
— Да, Наместник.
Фобия уже не кричит. Она царапает ногтями кожу — там, где все еще бьется ее живое, большое, кровавое, горячее сердце.
Вырвать бы и бросить преданному псу.
Но к чему ему?
Он давно не человек.
Ему не нужно ничьих сердец.
Слышно было, как невдалеке стучал молоток — после вчерашнего урагана в лагере были кое-какие незначительные разрушения.
Утро случилось ясным и слегка прохладным.
Крест сидел на преподавательском столе, поставив ноги на скамейку.
Фобия — единственная из всех воспитанников — разместилась в центре полянки, обычно заменяющей псевдомагам учебные аудитории.
Одной вместо многих под взглядом дежурного по лагерю было неуютно.
Сейчас их было только двое.
Крест молчал. Фобия тоже.
Она умела подолгу молчать. В конце концов именно этим она и занималась большую часть своей жизни.
Видимо решив, что психологическая атака проведена, Крест нарушил тишину.
— Что это вчера было? — спросил он.
— Не знаю, — честно ответила Фобия. — Оно само.
— Выглядишь ты хреново. Плохо спала?
— Отвратительно.
Крест улыбнулся, явив миру дружелюбный волчий оскал.
— А я в последнее время хорошо сплю, — зачем-то сообщил он. — Просто замечательно.
Фобия промолчала. Она очень сильно хотела забрать путанку из своих волос из-под его подушки. Еще одной подобной ночи она просто не переживет.
— Не знаешь, почему я так хорошо сплю, Грин?
Потому что у тебя нет сердца, ублюдок?
В этом лагере девятнадцать псевдомагов и один проводник. Почему именно она сидит сейчас перед Крестом? Или он с каждым намерен беседовать о сновидениях лично?
Хотя чудеса проявляла вчера только Фобия.
— Потому что я украла ваши сны, — ответила она неохотно. А что еще было делать?
Крест долго смотрел в ее осунувшееся, бледное лицо.
— Я сплела ловушку для снов из своих волос, — объяснила она, сжалившись над ним. — И положила вам под подушку.
— Зачем? — потрясенно выдохнул он. Кажется, это была первая живая эмоция, которую он продемонстрировал.
Хороший вопрос. Зачем же ты это сделала, Фобия?
— Это было спонтанным решением, — уклончиво проговорила она. — Оно просто возникло, когда я обыскивала ваш домик.
Еще одно «зачем» почти сорвалось с его губ, но Крест вовремя вспомнил о том, что он в этом лагере вроде бы главный, и вообще ему много столетий. Удивляться дважды в одном веке было ему несвойственно.
— Ну ладно, — неожиданно покладисто произнес он, спрыгнул со стола и пошел прочь.
Фобия тоже вскочила.
— Вы выбросите ловушку, правда? — ненавидя себя за невольно заискивающий тон, спросила она у удаляющейся широкой спины.
Крест остановился, оглянулся на нее.
— Нет, — коротко ответил он.
— Пожалуйста. Ваши кошмары… Они невыносимы.
— Я знаю, — злорадно ухмыльнулся он.
— Вы не должны навязывать их другим людям.
— Я? Навязывать? Грин, ты ничего не перепутала?
— Я заколдую вас, — мрачно пообещала она. — Я умею. Вы видели.
Он засмеялся.
— Какая нелепая и самоуверенная пора — молодость. Это не ты умеешь. Это не твоя сила. Но так и быть, девочка, пользуйся ею. Считай, что она идет бонусом к ночным кошмарам.
И мерзавец ушел удивительно легкой, несвойственной ему походкой.
А Фобия ощутила, что ее придавило каменной плитой.
Она никогда не была ябедой. Может просто потому, что прежде ей некому и не на что было ябедничать. Однако перспектива провести еще одну ночь с воспоминаниями — а это были именно воспоминания, а не просто бред воспаленного разума — Фобию пугала больше, чем то, что о ней подумают.
Нянюшка Йокк сбивчивую речь выслушала невозмутимо, не выпуская из рук своих спиц.
— Какая у тебя добрая душа, — восхитилась она, когда Фобия замолчала. — Наконец-то мальчик по человечески выспится.
Больше просить о помощи было некого.
Конечно, Фобия под шумок наведалась еще раз в домик Креста, но обнаружила под подушкой только тетрадный листок с нарисованным кукишем.
День покатился своим чередом. Уроки, корова, прогулка с Антонио перед отбоем.
Ближе к ночи Фобия уселась на крылечке их домика с Несмеей и твердо решила воздержаться сегодня ото сна.
Пролетела мимо зловредная Цепь.
— Звонили родители Ханны Грин, — сообщила она с явным удовольствием. Фобия вспоминал беспроводной телефон на столе, стоящем посреди поля, — Ругались с Соло. Просили вернуть их малютку-дочку домой. Соло их успокоил.
Фобия не сразу сообразила, кто такой Соло.
Надо же, родители Ханны Грин. Как будто у них только одна дочь. Противная, противная Цепь.
Фобия так и уснула — привалившись спиной к стенке домика. А проснулась — вернее выпала из липкого удушья одиночной камеры — на рассвете. Долго мотала головой, не в силах сообразить, кто она, где она.
От холода руки и ноги тряслись.
Как там было? Чужая сила бонусом к чужим снам?
С трудом сконцентрировавшись на этой мысли, Фобия встала, пошатываясь побрела к лагерю. Остановилась в нескольких метрах от домика Креста, ухватившись рукой за дерево. Сосредоточилась на своей ненависти, на своей злости.
Ненависть — самое сильное чувство на свете.
Домик вспыхнул поначалу слабыми язычками пламени по периметру. Огонь с голодной похотливостью прильнул к деревянным стенам.
Лагерь спал. Почему-то не взывала сирена. Не выбежала Сения Кригг с прыгающим на голове пучком рыжих волос. Не появился даже вездесущий Оллмотт.
Лагерь спал. Домик горел. Крест так и не показался. Слишком крепко уснул без своих кошмаров?
Фобия испугалась. Попыталась потушить домик силою мысли, но ненависть покинула ее душу, и ничего не получалось. Логичнее всего было закричать о помощи, что она и сделала во всю мощь своих легких. Но домик горел так быстро, а народ все никак не просыпался и не просыпался.
Страх воды.
Страх огня.
Страх упасть в открытую могилу.
Страх сойти с ума.
Страх
