здесь вспыхивали пожары, соседний Гжатск оказался совершенно пуст. Вся местность, через которую проходила Великая армия, была опустошена отчасти жителями, отчасти самим неприятелем. В очередной раз в отечественной истории Смоленск и его близлежащие города пожертвовали собой и встали на пути завоевателей к сердцу России – Москве.
После окончания Смоленского сражения доселе непобедимый Наполеон впервые стал задумываться о том, что на этот раз он может не достичь поставленных целей. А ведь начиная вторжение в Россию, французский император, располагая численным превосходством своих сил, делал ставку на разгром русских в одном сражении. Но этого не происходило, он все глубже и глубже увязал в этой стране, теряя свою армию, еще не давшую генерального сражения, война все сильнее затягивалась. Вражеская армия по мере продвижения на восток теряла силы, которые приходилось оставлять гарнизонами для охраны дорог, а часть солдат дезертировала, и их становилось все больше и больше. Война продолжалась, и следующим большим событием стала самая известная ее битва – под Бородино.
Глава 12
Бородино
Итак, близилась самая главная баталия этой войны, которая по праву считается ее символом – битва под Бородино. И так совпало, что и друзья-реконструкторы Сержа тоже готовились хоть частично отобразить эти события – в дни празднования дней Москвы готовились специальные площадки, где демонстрировалось оружие тех времен, форма солдат и офицеров, за городом воссоздавались отдельные эпизоды сражения. Активно участвовала в подготовке праздника и Натали – как вдова военного, она следила за соблюдением всех ритуалов, готовила наряды для себя и других женщин, захотевших принять участие в действии. И хотя она воочию не видела битвы, теперь она переживала все как вживую.
А вот непосредственным участником этой грандиозного сражения стал Дмитрий Ржевский и весь его Черниговский полк. Дмитрий едва успел догнать своих однополчан, проделав путь от Смоленска до Москвы, где он задержался буквально на день у своих родных и на несколько часов в подмосковном имении матери Александра, где передал все подарки и рассказал о его венчании, и обратно, за десять дней, загнав лошадей и замучив своего верного Якова.
После долгих колебаний и раздумий Наполеон выступил из Смоленска двадцать пятого августа в направлении Москвы. Он рассчитывал на то, что бесконечно долго россияне не смогут отходить и отважатся на генеральную битву хотя бы на подступах к своей древней столице. Михаил Илларионович Кутузов, «хитрый лис», как его звали в войсках, сменивший в роли главнокомандующего Барклая-де-Толли, отправляясь на войну, даже и не мечтал победить Наполеона, а всего лишь «надеялся его обмануть». Русский главнокомандующий с огромной неохотой шёл на лобовое столкновение с Бонапартом.
Будь его воля, Кутузов заманил бы французов куда-нибудь подальше на восток, где зима и партизаны истребили бы их с наименьшими для российской армии потерями. Но он, отлично понимая, что сдачу Москвы без «большой баталии» ему никогда не простят ни народ, ни армия, ни царь, тем не менее продолжил отход к первопрестольной, поскольку местная позиция никак не годилась для решающего сражения с Наполеоном.
Лишь второго сентября Кутузов «нашёл то, что искал» – удобную для оборонительного боя позицию. Она находилась у села Бородино – у места максимального сближения Старой и Новой Смоленских дорог.
После почти трехнедельного отступления от Смоленска и ежедневных стычек, двадцать четвертого августа Черниговский полк занял позицию у Бородина. Первоначально дивизия в составе 3-го корпуса генерал-лейтенанта Тучкова скрытно располагалась на левом фланге на Старой Смоленской дороге, но через два дня началась первая атака на Семеновские флеши. Перед второй атакой Багратион потребовал от Тучкова помощи, и тот направил сюда дивизию Коновницына. Дивизия подошла к флешам около девяти часов, когда они уже оказались занятыми французами. К этому моменту бой приобрел ожесточенный характер. В нем преимущество у французов было в два раза – сорок тысяч французов против двадцати тысяч русских.
Генерал Коновницын принял решение отбить флеши. Командир полка Иван Михайлович Ушаков шел в атаку в первых рядах своего полка, тесня французов. Во время этой яростной атаки, когда из рук раненого знаменосца выпало знамя, генерал Тучков подхватил древко и устремился вперед, увлекая за собой солдат. Французы были остановлены, но Тучков через несколько минут погиб от разрыва гранаты. Плотность огня была столь велика, что даже не удалось обнаружить тело генерала.
В это же время был ранен и полковник Иван Михайлович Ушаков – пулей в рот и ядром в левую ногу. С Бородинского поля он был увезен в лазаретной повозке в санитарную палатку.
Был ранен и Дмитрий – один осколок ядра попал ему в ногу, а пуля – в грудь, отскочив от серебряного образка, подаренного Машенькой. Тут-то и выручил своего барина Яков – он, не обращая внимания на разрывы снарядов, когда осколки ядер и гранат стучали по верному ранцу у него на спине, смог вынести командира в ту же санитарную палатку, куда был доставлен и их начальник. Был ранен и он – осколок бомбы все-таки задел его в руку, но не глубоко, он смог наспех ее перевязать какой-то тряпицей.
Вспомнив у санитаров слова тещи своего барина – а Яков посчитал Наталью именно матерью жены своего командира, о том, что будет ранен важный военный, и он может оказать ему важную услугу в лечении, он достал из солдатского ранца заветный сундучок с лекарствами. Видя, что лекарь занят другими ранеными, он решился действовать сам, в первую очередь занявшись своим барином – как смог, обтер руки спиртовой салфеткой, упакованной в бумагу, пропитанную воском, а об этом его предупреждали строго-настрого, очистил рану, посыпал порошком, на котором так и было написано – «от ран», еще один – «от боли» высыпал в воду и дал выпить раненому, а потом стал перевязывать своего командира. Перевязал он и себя, уже как следует. Лекарь, наблюдавший за его действиями, спросил:
– Это что ты тут, солдат, творишь, что ты за порошки тут сыплешь? Кто ты таков и как тебя зовут? Ты что, травник или лекарь какой? Кто тебе позволил тут хозяйничать!
– Яков Ильин я, ваше благородие, солдат Черниговского полка. А это – командир мой, Дмитрий Иванович Ржевский, – отрапортовал Яков, вытянувшись во фрунт.
– Не извольте беспокоиться, ваше благородие, эти лекарства мне родственница моего барина дала, графиня Наталья Алексеевна Ростовцева. Она на приеме у императрицы была, та ей их и вручила, – тут Яков несколько приукрасил действительность, но самую малость – он ведь не знал всех подробностей, а только слышал разговоры дворни.
– Императрицы, говоришь? А
